Страница 68

— Ты в последнее время ставишь слишком высоко, Змеехвост, — сказал я. — Хочешь отдать мою долю?

— Мы больше с тобой не общаемся, Ленточник. Мы теперь работаем на мистера Порки.

Я покачал головой, дал змее немного пошипеть на меня. Я ничего не мог поделать, кроме как проследовать за ними.

Гиперкости. Бросай числа по зелёному сукну; смотри, как они кувыркаются и падают, входя в существование и выходя из него. Смотри на крупье, как она следит за костями своими инопланетными глазами в следующий кувырок. Четырёхмерная игра в кости. Тридцать шесть чисел содержат гиперкости, лишь шесть из которых существуют в нашем ничтожном, маленьком мире…

Там ничего не происходило, ни малейшего признака кого-либо хоть отдалённо обезьяноглазого, не говоря уже о полном меховом обвесе, который сулил Малыш Сигнал. Я поставил щуку на двадцать семь. Кости выдали двадцать девять точек из другого измерения. Так близко, но никакой щуки, даже королевской креветки. Даже жареной трески, и уж точно никаких фишек.

Было время, я был уверен в хорошем выпаде, ибо нет ничего лучше червя, чтобы поймать крупную рыбу. Теперь я изо всех сил пытался просто вспомнить, с какой планеты пришли числа.

Я уже собрался направиться в зал квантового покера, как вдруг навстречу вышагивает сам Клитес МакПорки, с поросятами-близнецами, растущими по одному на каждой руке.

— Ленточник, — хрюкает он. — Ползи отсюда. Это теперь моя территория.

— Кто сказал?

— Хрюк и Хряк, кто же ещё? — и он размахивает своими свинячьими руками, пока те не начинают визжать.

Так вот, послушайте, я бы легко прикончил этих двух визгунов в честном бою, но мистер Порки держал при себе злую свору свинопацанов. И в центре этой мясной упаковки — прекрасная девушка с мехом цвета полуночи. Несомненно, Манки-Фанки, и мистер Порки опередил меня с призом.

Но что-то определённо поразило меня, даже когда я просто смотрел на неё, и она смотрела на меня тем же взглядом, глазами светящегося человека. Как будто она знала, кто я, в глубине, куда даже червь не доберётся. И будто он понимает, что его бьют…

Тёмное время.

Следующее, что я помню, меня втаскивают в личный кото-трамвай мистера Порки, который был зверской машиной, обставленной как бордель образца 2017-го, весь в леопардовой коже и черепаховом панцире. На стене висела картина в рамке: маленькая мышь с человеческим ухом, растущим из спины. Согласно легенде, это был Первый из Всех Живых Патентов, и мистер Порки преклонил перед ним колено. Затем он усаживает Манки-Фанки мягко и аккуратно и приказывает всем своим свинопацанам ждать в соседней комнате.

— Чувствуй себя как дома, Ленточник, — говорит он, наливая себе порцию чего-то, держа стакан в пасти одного поросёнка, а графин — в пасти другого. Ловкий трюк. — Хочешь глотнуть?

— Что это? — спросил я с фальшивой улыбкой. — Свиные помои?

— Собственно, да. Выдержанные помои, между прочим. Из моего собственного погреба.

— Я пас.

Он устроил свою тушу рядом с обезьянкой, обнял её плечи одним из своих поросят. Хрюк или Хряк? Я никогда не мог их различить. Девушка, кажется, не слишком возражала. Полагаю, девушка с мехом может стерпеть многое.

— Вот что, Ленточник, — начинает Порки, — слышал, у тебя небольшие проблемы.

— Справлюсь.

— Слышал я, мозги твои пожирают. Слышал, твой ленточник настроен на стирание. Невесело, наверное, терять все эти славные воспоминания. В Патентное бюро обращался?