Страница 22

Вернувшись 11 мая во Владивосток, корабли приступили к ремонтным работам, которые, как и прежде, чрезвычайно затянулись. Дважды – в шоне и июле – эскадра перемещалась для учений и эволюции в залив Славянка, откуда корабли поочередно выходили в море для ночной артиллерийской стрельбы и стрельбы минами на ходу.

Как оказалось, “Рюрик” при выстреле даже одного из четырех 203-мм орудий окутывался таким плотным облаком дыма (от зарядов черного пороха), что приходилось прекращать стрельбу из всех остальных орудий. Тем самым, докладывал наблюдавший эту стрельбу начальник эскадры, теряло смысл вооружение новейшего крейсера скорострельными орудиями с патронами бездымного пороха. Надо было или применить к 203-мм орудиям бездымный порох, или заменить их. Удивило адмирала и то, что такой современный корабль, как “Рюрик”, был вооружен устарелыми минными аппаратами, стрелять из которых можно лишь при скорости не более 10 уз. Их, конечно, тоже следовало заменить новыми аппаратами совкового типа.

29 октября 1897 г. эскадра снова отправилась для обхода корейских портов: новый ее начальник, контр-адмирал Ф.В. Дубасов хотел решить оставленную его предшественником задачу – выбрать для флота новую незамерзающую базу. После обстоятельного изучения и всесторонней оценки каждой из возможных баз Ф.В. Дубасов пришел к выводу, что для обеспечения русских интересов в Тихом океане и для противодействия вторжению Японии в Корею в качестве базы русского флота в Тихом океане безоговорочно должен быть признан порт Мозампо (Масан). Только он, расположенный на территории дружественной Кореи и имеющий прямое сухопутное сообщение с Россией, может обеспечить действительную свободу выхода в океан.

Со всей категоричностью, основываясь на новых многочисленных фактах упорного проникновения Японии в Корею, адмирал предсказывал неотвратимость войны с этой державой, ослепленной стремлением стать властелином всего Востока. Но база в Мозампо не была создана. Вместо нее царское правительство, отказавшись от борьбы с японским проникновением в Корею, неожиданно переориентировалось на Порт-Артур. Была развернута бурная дипломатическая деятельность, завершившаяся соглашением от 15 марта 1898 г. (и дополнительным протоколом от 28 апреля) об аренде Россией Квантунского полуострова с портами Порт- Артур и Талиенван сроком на 25 лет.

Корабельная церковь “Рюрика” перед праздником

Такая поспешность была вызвана опасением, что Порт-Артур может захватить Англия (подобно тому, как в ноябре 1897 г. Германия захватила у Китая бухту Кяо-Чао). Это усилило бы влияние Англии в Китае и повредило бы дружеским русско- китайским отношениям. Свою роль сыграло также намерение вывести к Ляодунскому полуострову через территорию Китая участок строившейся Сибирской железной дороги, что обеспечило бы незамерзающий выход к океану. Одновременно, как думали в Петербурге, снималась бы и угроза военного столкновения с Японией (из-за Кореи), которого Россия старалась избежать, пока строилась транссибирская дорога.

Так или иначе, но 29 ноября 1897 г. начальник эскадры получил приказ на основании уже полученного разрешения китайского правительства направить отряд из трех кораблей в Порт-Артур и не допустить захвата его англичанами.

Вслед за ушедшими туда крейсерами “Адмирал Нахимов”, “Адмирал Корнилов” и канонерской лодкой “Отважный” с такой же целью были отправлены в Талиенван крейсер “Дмитрий Донской” и канонерские лодки “Сивуч” и “Гремящий”. Наконец, и сам начальник эскадры, которого не нашли нужным проинформировать о переговорах относительно аренды, 23 января 1898 г. по приказу из Петербурга вышел в Порт-Артур с крейсерами “Память Азова” и “Рюрик”, имея задачу осмотреть порт и дать свое заключение.

Телеграммой от 2 марта Ф.В. Дубасов сообщал свое отрицательное мнение о практических неудобствах и стратегической непригодности этой базы, отрезанной от отечественной территории и удаленной от выхода в океан. Он указал также на опасность находившегося рядом с Порт-Артуром незащищенного Талиенвана, который японцы уже однажды использовали для захвата Порт-Артура во время войны в 1894 г. Но в Петербурге, забыв про заповедь: “легко взять, трудно удержать”, к мнению адмирала не прислушались, и 16 марта 1898 г. прибывший на “России” великий князь Кирилл Владимирович поднял на мачте Золотой горы Андреевский флаг. Порт-Артур стал русским портом.