Страница 23

Такова была объективная картина, существенно не менявшаяся до самой войны 1904-1905 гг. Развернув обширную программу кораблестроения, царизм рассчитывал одним фактом сосредоточения мощного флота побудить Японию к сдержанности в своих притязаниях на Азиатский материк. О войне с ней в Петербурге не думали, рассчитывая уладить все конфликты с помощью дипломатии и политических комбинаций. Требования начальников эскадры об ассигнованиях на плавания, ремонты, боевую подготовку и новейшую технику (радио, дальномеры, оптические прицелы и т.д.) безжалостно урезались. А заодно “урезали” и слишком беспокойных начальников эскадры, чрезмерно докучавших такими требованиями. 31 июля 1899 г. Ф. В. Дубасов передал во Владивостоке командование эскадрой новому ее начальнику вице-адмиралу Я.А. Гильтебрандту.

“Рюрик” в Тихом океане

Эскадра, по существу, оставалась еще чисто крейсерской. Ее составляли крейсера “Рюрик” (флаг начальника эскадры), “Россия”, “Память Азова”, “Дмитрий Донской”, “Владимир Мономах”, “Адмирал Корнилов”, “Разбойник” (парусно-паровой клипер), мореходные канонерские лодки “Манджур”, “Гремящий”, “Кореец”, “Бобр” и “Сивуч”, минные крейсера “Всадник” и “Гайдамак”. Два эскадренных броненосца – “Сисой Великий” (флаг контр-адмирала М.Г. Веселаго) и “Наварин” (флаг контр-адмирала О.В. Старка) присоединились к эскадре немногим более года назад.

4 августа Я.А. Гильтебрандт вышел на “Рюрике” в Порт-Артур, который произвел на него, как он отозвался, “весьма грустное впечатление”. 16 августа “Рюрик” с начальником эскадры был уже в Фузане (Пусан): предстояло довершить начатое еще Ф.В. Дубасовым дело о приобретении в Мозампо участка земли для угольного склада эскадры.

Но Япония, все энергичнее бравшая под свой контроль Корею и уже давно имевшая там свои войска и огромную армию торгово-промышленных агентов и советников, с легкостью парализовала действия русских представителей: все участки побережья, которые пытались купить русские, почему-то непременно уже оказывались приобретенными или перекупленными японцами. Дело затягивалось надолго и кончилось безрезультатно, а Я.А. Гильтебрандт уже 17 августа должен был на “Рюрике” перейти из Фузана в Нагасаки для приема угля: посланник в Китае телеграфировал о возникшем здесь опасном обострении отношений с Англией.

В эти дни перед лицом ответственных политических задач, изложенных в обширной инструкции ГМШ. и несоответствия этим задачам скромного состава эскадры, условий ее базирования и ремонта Я.А. Гильтебрандт обращается с программной докладной запиской к управляющему Морским министерством. В ней говорилось: “Япония стоит во всеоружии, судостроительная ее программа заканчивается в 1900 г., порта оборудованы блестяще, имеется 12 сухих доков для больших судов.

Китай до жалости беспомощен. Не только почти все побережье Китая расхищено нашими европейскими соперниками, но главнейший из них, Англия, проникает дальше и дальше внутрь разлагающегося китайского государства, ставя всевозможные препятствия и усложняя ими всякое наше мероприятие” [20. С. 340].

Далее автор записки указывает на то, что англичане всеми мерами восстанавливают японцев против России: редкий номер местной английской печати проходит без каких-либо инсинуаций и клеветы насчет России и русских. Как в Крымской войне Англия стремилась к уничтожению Черноморского флота, так и теперь она ставит главной своей целью истребление русской эскадры Тихого океана и устранение тем самым “всякого политического и экономического значения нашего на здешних берегах”. В борьбе с соединенным англо-японским флотом эскадра наша, “разнотипная и малочисленная”, окажется в критическом положении. Конечно, эскадра сослужит свою службу, но гибель ее при подавляющем перевесе сил будет, по-видимому, неизбежна. “Но это ли только нужно родине, чтобы флот русский погиб не иначе как со славою? Не славная гибель его нужна, а славная жизнь, оберегающая интересы государственные”,- писал адмирал. Но для этого, напоминал он, “необходимы порты, капитально оборудованные, с достаточным числом доков, мастерских, с полными запасами для нужд плавающего флота и гавани, где бы могли найти убежище пораненные в бою корабли”. Гавань такая имеется только одна – во Владивостоке, доков на весь театр – два, да и те в расстоянии один от другого свыше 1000 миль, порты ни запасов, ни плавучих средств для обслуживания эскадры не имеют, мастерские портов с их “пагубно малым числом станков и инструментов” быстрого восстановления и ремонта кораблей не обеспечивают.