Страница 34

ПОД КОЛПАКОМ

Обвальные сокращения армии в конце пятидесятых годов вызвали большое недовольство в военной среде, особенно среди младших офицеров. Их выбрасывали из армии, нисколько не заботясь об их дальнейшей судьбе. Отработанный человеческий материал партийных вождей не интересовал. Зато большой интерес был к тому, что думают и говорят солдаты и офицеры, оставшиеся в строю.

Особые отделы КГБ, помимо борьбы с вражескими шпионами, постоянно следили за настроениями в военной среде. Тысячи добровольных и не очень помощников информировали своих кураторов, о чем говорят и чем недовольны, не замышляют ли чего антипартийного, крепко ли хранят военную тайну. Мнение особиста часто было решающим в решении судьбы офицера — ехать ему на учебу в академию или в Сайншанд, поближе к китайским гегемонистам. Серой тенью он проходил по части, высматривая, не затаилась ли где измена и крамола.

Армейские офицеры трепетали перед представителями конторы глубокого бурения. Традиции российской армии, когда офицеры не подавали руки жандармам, были забыты.

Система особых отделов опутывала всю армию, выдавая наверх доклады с грифом «Совершенно секретно» о настроениях в армейских частях. Присматривали за всеми — от Маршалов Советского Союза до рядовых, не обходя вниманием никого.

Но особым вниманием, еще со сталинских времен, пользовался высший командный состав. Советским вождям не давал покоя призрак военного переворота и установления военной диктатуры. В свое время в этом обвинили Тухачевского, позже подозревали Жукова. Квартиры и дачи генералов и маршалов оборудовали «жучками», прислушиваясь к каждому слову. Многим это внимание стоило свободы и даже жизни в послевоенные сталинские времена (как, к примеру, генералу Гордову).

Читателю, думаю, будет интересно ознакомиться с образцом эпистолярного творчества особых отделов — одной из справок КГБ, направленной в сентябре 1959 года Никите Сергеевичу Хрущеву председателем Комитета Александром Шелепиным:

«19 августа сего года по случаю смерти генерал-лейтенанта Крюкова жена последнего, известная певица Русланова, устроила поминки, на которых в числе других были Маршалы Советского Союза тт. Буденный С. М. и Жуков Г. К.

В процессе беседы среди присутствующих был поднят вопрос и о принятом Постановлении Совета Министров Союза ССР № 876 от 27 июля 1959 года о пенсиях военнослужащим и их семьям.

Тов. Жуков по этому вопросу заявил, что если он был бы Министром обороны, он не допустил бы принятие Правительством нового Постановления о пенсиях военнослужащим и их семьям. Далее он сказал, что тов. Малиновский предоставил свободу действий начальнику Главного Политического Управления генералу армии Голикову, а последний разваливает армию. «В газете «Красная звезда» — продолжал Жуков, — изо дня в день помещают статьи с призывами поднимать и укреплять авторитет политработников и критиковать командиров. В результате такой политики армия будет разложена».

Высказывания Жукова по этому вопросу были поддержаны тов. Буденным.

По имеющимся в КГБ при Совете Министров СССР данным, большинство офицерского состава Советской Армии правильно восприняло Постановление Совета Министров Союза ССР № 876…

Наряду с этим со стороны отдельных военнослужащих отмечаются факты нездорового реагирования на изменения в пенсионном обеспечении.

Так, начальник штаба 1-го армейского корпуса Туркестанского военного округа полковник Панин И. Д., член КПСС, в присутствии ряда офицеров заявил: «Постановление неправильное, вся армия разбежится. Никто из офицеров служить не будет».

Командир взвода 987-го батальона связи 25-го армейского корпуса Одесского военного округа лейтенант Баранов Г. А., член ВЛКСМ, говорил: «Теперь чем раньше уволиться из армии, тем лучше. Служить я не хочу и никто меня не убедит»…