Страница 35

Отправитель: Туркин И., ст. Оловянная, вч 83204.

В ответ на запросы ЦК КПСС, министр обороны Малиновский докладывал:

«Указанные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР выполнены. Уволено из Вооруженных Сил по сокращению численности 289668 человек, в том числе 42388 офицеров… Уволенные офицеры, считавшие службу в Вооруженных Силах своей пожизненной профессией, как правило, уходили из армии с большим нежеланием. Крайне болезненно переживали свое увольнение семейные офицеры, не имеющие гражданских профессий, права на пенсию и жилья. Наличие недостатков в трудоустройстве и жилищном обеспечении порождает большое количество жалоб от офицеров, уволенных в запас».

Пренебрежительное отношение к армии дорого обошлось Хрущеву. Когда в октябре 1964 года соратники по Президиуму ЦК КПСС задумали отправить Никиту Сергеевича на заслуженный отдых, не нашлось второго Жукова, который, как в 1957 году, помог бы удержаться в руководящем кресле. Министр обороны РЯ. Малиновский не встал на защиту своего начальника, видимо, хорошо помня печальную судьбу Жукова и черную неблагодарность Хрущева.

Жуков постоянно находился в зоне особого внимания спецслужб, тщательно следивших за каждым его шагом, даже спустя много лет после отставки. В 1963 году председатель КГБ СССР В. Семичастный докладывал Хрущеву: «Докладываю Вам некоторые сведения, полученные в последнее время о настроениях бывшего Министра обороны Жукова Г. К.»

В беседах с бывшими сослуживцами Жуков во всех подробностях рассказывает о том, как готовилось и проводилось заседание Президиума ЦК КПСС, на котором он был отстранен от должности Министра обороны и допускает резкие выпады по адресу отдельных членов Президиума ЦК: «Все это дело можно было по-другому отрегулировать, — говорил Жуков, — если бы я мог низко склониться, но я не могу кланяться. А потом, почему я должен кланяться? Я ни в чем не чувствую вины, чтобы кланяться. Все это приписано было конечно с известной целью…»

В беседе с генерал-майором в запасе Кармановым И. М. Жуков заявил: «У нас… неразумно купеческий размах в отношении помощи. В космическое пространство вылетают миллиарды…»

В другой беседе по поводу издания «Истории Великой Отечественной войны» Жуков говорил: «Я не знаю, когда это сможет получить освещение, но я пишу все как было, я никого не щажу. Я уже около тысячи страниц отмахал. У меня так рассчитано: тысячи 3–4 страниц напишу, а потом можно отредактировать…»

По имеющимся у нас данным, Жуков собирается вместе с семьей осенью выехать на юг в один из санаториев МО. В это время нами будут приняты меры к ознакомлению с написанной им частью воспоминаний».

После получения этой записки, Хрущев приказал Брежневу и Сердюку встретиться с Жуковым и провести с ним соответствующую беседу на тему — как надо Родину любить. Беседа состоялась, а через несколько дней, на стол Хрущеву лег доклад все того же Семичастного с записью разговора Жукова с женой, в котором он рассказал ей о своей встрече с партийными вождями.

Надо заметить, что опальный Георгий Константинович был невысокого мнения о своем преемнике — министре обороны Малиновском и не скрывал этого: «Как человека я его не уважаю… Это хитрый человек, он умеет подхалимничать. Он никогда против слова не скажет. «Слушаю». «Есть». Он свое мнение прячет далеко и старается угодить. А такие сейчас как раз и нужны…»

Любая инициатива армейских генералов, попытка модернизировать существующую систему немедленно вызывала неприязненную реакцию и подозрения со стороны генералов партийных. Формирование частей специального назначения для разведывательно-диверсионных действий в тылу противника, предпринятое Жуковым, сразу же было расценено как подготовка к военному перевороту. Это тоже было поставлено в вину Жукову при его снятии с должности в 1957 году.

На октябрьском пленуме Президиума ЦК КПСС 1957 года, где решали его судьбу, главный партийный шаман, хранитель коммунистической идеологии Суслов так описывал грехи бывшего министра обороны: «Жуков игнорирует ЦК. Недавно Президиум ЦК узнал, что товарищ Жуков без ведома ЦК принял решение организовать школу диверсантов в две с лишним тысячи слушателей. О ее организации должны были знать только три человека: Жуков, Штеменко и Мамсуров, который был назначен начальником этой школы. Но генерал Мамсуров как коммунист счел своим долгом информировать ЦК об этом незаконном действии Министра…»

Хрущев подлил масла в огонь: «Неизвестно, зачем было собирать этих диверсантов без ведома ЦК. Разве это мыслимое дело? И это делает министр обороны с его характером. Ведь у Берии тоже была диверсионная группа, и перед тем как его арестовали, Берия вызвал группу головорезов, они были в Москве, и если бы его не разоблачили, то неизвестно, чьи головы полетели бы».

Нравы в военном руководстве, как видим, были отнюдь не джентльменские. Подчиненные, ходившие в чине генерала, не считали для себя зазорным писать доносы на своих непосредственных начальников. Товарищи по армии были готовы в любой момент помочь соседу пойти на дно. Маршал Конев с нескрываемым энтузиазмом обличал на пленуме своего бывшего министра и фронтового товарища и даже напечатал статью о прегрешениях Жукова в «Правде».