Страница 41

Так или иначе, но штаб адмирала Канина оказался неспособным, а Провидение не нашло нужным предоставить флоту возможность в реальных условиях силами достаточно мощных кораблей, проверить действенность артиллерийской обороны минного заграждения против форсирующей его эскадры противника и, наконец, установить степень обоснованности тех правил, по которым корабли проводили свои зимние тактические и стратегические игры. Флот оказался лишен того мощного стимула к углублению Моонзундского пролива, который, ради обеспечения выхода из него линейных кораблей, явился бы в случае базирования в Рижском заливе "Андрея Первозванного" и "Императора Павла!".

Многое, очень многое переменилось бы в войне на Балтийском море, если бы со "Славой" или вместо нее вошел бы в Рижский залив "Андрей Первозванный". Но судьба, похоже, решила обострить урок, который она вознамерилась преподать русскому флоту. Перевод "Славы" в Рижский залив, был, действительно, как писал И.И. Ренгартен, 'поступком". Но нельзя было не видеть и того, что броненосец доцусимского образца с 305-мм пушками, такой же дальности, как броненосец типа "Бородино", имел слишком мало шансов i на успех в столкновении с вооруженными более дальнобойной артиллерией кораблями германского флота.

Историкам еще предстоит выяснить, чего было больше в немецких планах по захвату Моонзунда — тевтонской самоуверенности или трезвого учета скрупулезно выверенных сведений о немощном состоянии русского флота и далеко не боевом настрое противостоящего им командующего.

Действия русской стороны не блистали образцами высокой стратегии. Не состоялся перевод в Рижский залив в перерыве между двумя прорывами немцев "Андрея Первозванного" и Императора Павла I". Одновременно следовало начать самое форсированное углубление Моонзунда для прохода этих кораблей при необходимости в Балтику. Оставляя же в заливе неспособную противостоять дредноутам "Славу", русское командование тем самым играло на руку немцам, провоцировало их на операцию.

22. Сверяясь с курсом дредноутов

К лету 1915 г. флот в своей оперативной самостоятельности достиг того, что никак не удавалось в пору командования Н.О. Эссена. Как записывал 30 июля И.И. Ренгартен, князю (М.Б. Черкасскому — P.M.) каким-то чудом, при большой поддержке Типольта, удалось 28-го уговорить Канина просить главнокомандующего Н.В. Рузского "разрешить располагать двумя дредноутами для выхода с ними в море". Новый главнокомандующий ("искра Божия, в глазах" — И.И. Ренгартен) внял доводом о необходимости для флота оперативной свободы. Отныне на выход в море двух дредноутов испрашивать высочайшее соизволение не требовалось. Разрешилось также для придания должной устойчивости крейсерских и заградительных операций применять и линейные корабли старых типов. Этой перемене предшествовала большая мобилизация сил флота. 24 июля походный штаб был переведен на "Петропавловск", который поднял флаг командующего флотом. В тот же день по флоту было дано радио: к 10 часам утра 1-й и 2-й бригадам линейных кораблей и 1-й бригаде крейсеров приготовиться к походу. Пары для полного хода.

Немцы в этот день, то ли вызывая русских на бой, то ли предостерегая от выхода, прислали в русские воды подводную лодку, которая ничуть не таясь, в надводном положении занималась обстрелом из орудий постов связи и маяков Бенгшер и Оденсхольм. После ответного огня с Оденсхольма из пулемета лодка спешно погрузилась. Возможно, это была разведка — заставить выдать себя русские батареи.