Страница 8

В отличие от 40 БАЛ, новый полк был частью, имевшей боевой опыт не только в эту войну, но и в советско- финскую. 13 августа 1941 года стало для этой части черной датой, когда за один день полк потерял 43 (сорок три!) самолета СБ, в основном вместе с экипажами. Оставшийся личный состав, которого едва набиралось на эскадрилью, был направлен на переформирование и перевооружение. Первоначально у командования были планы превратить полк в истребительный, перевооружив на Пе-3, но затем снова перерешили и сохранили бомбардировочным на Пе-2. В январе 1942 года, после переучивания, летный состав 73 БАЛ отправился в Иркутск на завод № 39 для получения матчасти.

Пе-2 выпуска иркутского авиазавода выгодно отличались в тот момент от своих казанских собратьев тем, что на них штурман вооружался пулеметом УБК на установке ВУБ-1 (более распространенная впоследствии установка ФТ еще не выпускалась) вместо ШКАСа на турели ТСС 1*. Получаемые машины были совершеннее предшествующих серий и в навигационном отношении, поскольку несли новый радиополукомпас РПК-10 вместо более старого РПК-2 2*.

В Иркутске 73 БАП получил тридцать два Пе-2- Командиру полка в торжественной обстановке был вручен самолет, построенный на средства, собранные МОПР. В конце февраля 1942 года полк вылетел из Иркутска по направлению к Ленинграду.

Условия перелета были крайне тяжелыми. Маршрут был проложен вдоль единственного в здешней таежной глухомани ориентира — железной дороги, по обеим сторонам от которой там и сям виднелись следы недавних авиакатастроф — далеко не все машины, с таким трудом выпущенные в Иркутске и Комсомольске- на-Амуре, сумели дойти до фронта. Радиотехническое обеспечение трассы оставляло, мягко говоря, желать лучшего, и радиостанции новеньких бомбардировщиков, естественно, превратились в бесполезный груз.

До Казани 73 БАП дошел не в полном составе: под Красноярском один из самолетов загорелся в воздухе и разбился, его экипаж погиб. Еще один Пе-2, управляемый лейтенантом Кругловым, был посажен без шасси на аэродроме в Канске. Заходя на посадку, лейтенант, чей суммарный налет на Пе-2 составлял к этому моменту всего пять часов, запутался с тумблерами уборки шасси и указателями их положения, в результате чего к моменту касания полосы уже не представлял, выпущено ли шасси или убрано.

Все познается в сравнении. Пример летевшего следом полка убедил, что морские авиаторы с перелетом, в общем, справились, а две потерянных машины (причем лишь одна — безвозвратно) можно не принимать во внимание. Следующий полк, также летевший на Пе-2 из Иркутска, к Казани из тридцати двух машин потерял ровно половину. Лишь в Красноярске при посадке на дозаправку было разбито три машины. Причина была проста: командование полка решило выполнить посадку не в Канске, куда топлива хватало с запасом, а дальше, в Красноярске, до которого бензина у Пе-2 было впритык. Пока летели строем звеньев, все шло нормально. Но вот перед посадкой потребовалось перестроиться в колонну по одному. На дополнительных маневрах, естественно, произошел перерасход горючего. У одного из самолетов бензин кончился на пробеге, и отрулить в сторону он не смог. Его ведомые не могли ждать, поскольку сами находились по топливу на пределе, и пошли на посадку, не дожидаясь, пока заглохший бомбардировщик оттащат с полосы. В итоге три машины столкнулись одна за другой, экипажи сгорели… Еще двенадцать самолетов этот полк потерял на трассе, а последний, шестнадцатый, — был разбит на аэродроме в Казани при посадке без шасси. Необустроенная перегоночная трасса обильно взимала с авиаторов кровавую дань. Недаром меньше чем четыре года назад за полет над этими местами Осипенко, Гризодубова и Раскова получили звания Героев Советского Союза!

После Казани курс 73 БАП был проложен на Рыбинск и далее до Ленинграда, а двум экипажам, в том числе и Ивана Кабакова, приказали перегнать две машины в 40 БАП ВВС Черноморского флота, который базировался в то время западнее Краснодара, возле станицы Елизаветинской.

При перегонке не обошлось без приключений. Карты хватило не на весь маршрут, Краснодар находился в углу последнего листа, а что размещается западнее — было неизвестно. На краснодарском аэродроме, где производилась очередная дозаправка, раздобыть недостающий лист карты не удалось, но зато была получена консультация от местного механика. Летчиков проинструктировали примерно так: «ну, говорит, пойдете туда, и рукой направление показывает, а там геодезический знак, и тот аэродром как раз возле него. А как ты этот знак с воздуха заметишь?»

Взлетев из Краснодара, пара Пе-2 повернула на юго-запад. Вскоре был обнаружен какой-то аэродром, и ведущий смело пошел на посадку. Но аэродром оказался ложным, а его поле — перепаханным. Комендант аэродрома, старший лейтенант, никогда до этого не видевший Пе-2 и принявший их за Bf 110, не спешил сигналить экипажам об ошибке. Ведущего спасло от капота лишь то, что посадка по невероятному везению была произведена строго вдоль борозд. Лишь после этого комендант разглядел на севшем самолете красные звезды, выбежал на поле и засигналил ведомому, запрещая посадку. Впрочем, Иван Кабаков этот сигнал проигнорировал, и вскоре обе машины уже стояли рядом. После объяснений и ориентировки оба Пе-2 вновь взлетели и направились на аэродром назначения, который оказался совсем недалеко.