Страница 17

Я не достаточно искусная лгунья, чтобы прятать свои чувства от нее. Олли пробрался мне под кожу.

Она видит правду.

- Он не незнакомец, верно?

- Мы просто друзья. Друзья в сети, - говорю я. Замолкаю. - Извини. Я не думала. Мне просто хотелось убедиться, что он в порядке.

Я потираю руками предплечья. Мое сердце бьется так быстро, что ему больно. Чудовищность того, что я наделала, захлестывает меня, и я дрожу.

Моя внезапная дрожь устраняет вопросы от мамы, и она включает режим доктора.

- Ты чего-нибудь касалась? - спрашивает она, снова и снова.

Я отвечаю отрицательно, снова и снова.

- Я должна выбросить твою одежду, - говорит она, после того, как я приняла душ, на котором она настаивала. Она не смотрит на меня, когда говорит: - И следующие несколько дней нам стоит быть очень осторожными, чтобы убедиться, что ничто...

Она замолкает, не может произнести слова.

- Я была там менее минуты, - говорю я в наших же интересах.

- Иногда хватает и минуты. - Ее голос звучит так, будто ее здесь нет.

- Мам, мне жаль...

Она поднимает руку и качает головой.

- Как ты могла? - спрашивает он, наконец встречаясь со мной взглядом.

Я не уверена, спрашивает ли она о том, что я вышла на улицу, или что лгала. На эти два вопроса у меня нет ответа.

Как только она уходит, я иду к окну в поисках Олли, но не вижу его. Он, возможно, на крыше. Я иду в кровать.

Я и правда была на улице? Как пах воздух? Был ли ветер? Мои ноги касались земли? Я дотрагиваюсь до кожи на руках, на лице. Она изменилась? А я?

Всю свою жизнь я мечтала оказаться снаружи. И теперь, когда это произошло, я ничего не помню. Только вид Олли, согнувшегося от боли. Только его голос, твердящий мне вернуться.

ТРЕТЬЯ МЭДДИ

Я практически уже сплю, когда открывается моя дверь. Мама застывает в дверном проеме, и я держу глаза закрытыми, притворяясь спящей. Она все равно заходит и садится на кровать возле меня.

Долго время она не двигается. Затем наклоняется, и я уверена, что она собирается поцеловать меня в лоб, потому что делала так, когда я была маленькой, но я откатываюсь от нее, все еще симулируя сон.

Не знаю, почему так делаю. Кто эта новая Мэдди, такая жестокая безо всяких причин? Она встает, и я жду, когда закроется дверь, и только потом открываю глаза.

На моей прикроватном столике лежит черная резинка.

Она знает.

ЖИЗНЬ – ЭТО ПОДАРОК

На следующее утро я просыпаюсь от криков. Сначала думаю, что это снова семья Олли, но крики доносятся очень близко. Это моя мама. Я никогда не слышала прежде, чтобы она повышала голос.

- Как ты могла так поступить? Как ты могла впустить незнакомца?

Не могу услышать ответ Карлы. Тихо открываю дверь спальни и на цыпочках выхожу на лестничный пролет. Карла стоит у основания лестницы. Моя мама всячески меньше ее, но это незаметно из-за того, как Карла уменьшается из-за ее криков.

Я не могу позволить, чтобы Карлу обвиняли в этом. Несусь вниз по лестнице.

- Что-то случилось? Она болеет? - Карла ловит меня за руку, поглаживает по лицу, ее взгляд сканирует мое тело в поисках признаков опасности.

- Она выходила на улицу. Из-за него. Из-за тебя. - Мама поворачивается ко мне лицом. - Она поставила свою жизнь под угрозу и неделями лгала мне.

Она поворачивается к Карле.

- Ты уволена.

- Нет, пожалуйста, мама. Это не ее вина.

Она прерывает меня рукой.

- Не только ее вина, ты имеешь в виду. Это и твоя вина.

- Извини, - говорю я, но никакого эффекта.

- И ты меня извини. Карла, собери вещи и уходи.

Теперь я в отчаянии. Не могу представить свою жизнь без Карлы в ней.