Страница 5

Я мысленно считал разведчиков: Зимин, Круглов, Седых, Кулешов, Климчук, Панкратов, Платов… Всё? Последним забрался лейтенант Смирнов, буквально рухнув на пол, когда «ЗИС» резко ускорился.

— Ну, вы даете, черти! — усмехнулся раненый у борта. — Похоже, едва успели?

— Сам ты чёрт, — тяжело выдохнул Климчук, стараясь пристроить ноги между носилками. — Где тут можно встать?

— Нигде, — с ухмылкой ответил раненый. — Если только на одной ноге, как цапля! И молись богу, чтобы пронесло!

— Бога нет, — пробурчал Климчук.

— Тогда просто молись, — сказал раненый.

Грузовик набрал скорость. Небольшую, километров тридцать в час, не больше, но нам казалось, что он летит. Гравийное покрытие шоссе под колёсами было не в лучшем состоянии, но всё же ровнее лесного просёлка. Машина слегка подпрыгивала на выбоинах, раненые стонали, Недвигин ругался на водителя, водитель ругался на дорогу, но «ЗИС» упрямо шёл вперёд, унося нас от переднего края. И это сейчас было главным.

Через пару километров мы догнали колонну, генерал посигналил и остановил движение. Разведчики вместе с комдивом перебрались в головную машину. Там нас встретили Гаврилюк и лейтенант Метёлкин.

— Товарищ генерал, вы живы! — с какой — то театральной интонацией воскликнул «Ванечка». — Я так волновался!

Недвигин только хмыкнул в ответ и обратился ко мне:

— Сошников, давай, ищи поворот на грунтовку! Вся надежда на тебя!

Я кивнул и встал у переднего борта, сразу за кабиной. Рядом занял место Гаврилюк.

В темноте шоссе выглядело бесконечной тёмной лентой, зажатой между стенами леса. Дорога временами чуть поднималась, потом опускалась, справа потянулась болотистая низина. Я старался вспомнить, как выглядело место поворота. Проблема была в том, что мы свернули на просёлок утром, при ярком солнечном свете. А сейчас, практически в полной темноте, окружающая местность выглядела совершенно иначе.

Но ошибаться было нельзя. Если проскочим поворот, то развернуться сможем только у моста через Риту. А там наверняка установлен усиленный блокпост.

— Гриша! — крикнул я. — Ищи молодой ельник! Поворот был возле него.

Гаврилюк послушно кивнул. Его лицо в темноте почти не было видно, только глаза блестели. Он смотрел не как обычный человек, а как охотник, ищущий следы. Для него дорога не была просто тёмной полосой. Следопыт считывал на ней ориентиры.

— Рано ещё, — сказал он через минуту. — Километра полтора осталось.

Мы проехали мимо поваленной сосны — приметного места схватки с диверсантами Птицына. Затем водитель обогнул валяющийся прямо посреди дороги разбитый ящик. Выпавший, возможно, из кузова немецкого грузовика.

— Вижу справа ельник, поворот может быть за ним, — вдруг обрадовал Гаврилюк.

Я присмотрелся. Впереди шоссе чуть изгибалось, справа действительно темнели невысокие елочки. За ними лес отступал, оставляя странный провал в линии деревьев. В темноте было трудно понять, просвет это или просто игра воображения, но сердце у меня сразу толкнулось сильнее. Похоже. Очень похоже. Хотя ночью все елки одинаковые.