Страница 28

Смирнов присел рядом, провёл пальцами по краю ящика, посмотрел на аккуратные цилиндры «Bohrpatrone 28».

— Климчук справится? — спросил Смирнов. — Зимин упоминал, что он сапер, но заряды не наши.

— Справится, если не заставлять его мудрить, — ответил я. — Тут всё просто. Только пусть в сторонке это делает, а Кулешов подсветит.

Перепоручив задание, я вернулся к броневику и занялся тем, что мог проверить сам: рычаги подвески, шины, уровень масла и топлива, место для автомата. Панкратов наверху возился с башенным пулемётом, набивал патронами ленты, и периодически гладил ладонью металл ствольной коробки, словно хороший мастер свой лучший инструмент.

К двум часам ночи колонна была готова к движению: двигатели проверили, раненых уложили, костры залили, угли присыпали землёй, воду во флягах разнесли по машинам. Рябинин с серым лицом и красными глазами последний раз прошёлся вдоль грузовиков, проверяя повязки.

Вслед за ним колонну обошел Недвигин — не для проверки гаек и повязок, а потому, что людям надо было видеть: генерал с ними.

— Вовка, движемся как договорились, — сказал Зимин, подойдя к люку броневика. — Мы с Толиком Платовым впереди, ты сразу за нами. Не гоним, едем спокойно. Если что увижу — поднимаю руку и останавливаюсь.

В коляске его мотоцикла сидел с пулеметом Петя Круглов, в мотоцикле сержанта Платова — Мишка Седых.

Наконец прозвучала команда и лесная тишина сменилась гулом двигателей. Узкие полоски света из закрытых чехлами фар выхватили из темноты кусты, сосны, ели, узкий «тоннель» просеки.

Мы выехали с вырубки медленно, почти на ощупь, осторожно повернули на просёлок. Двигались со скоростью около двадцати километров в час, внимательно глядя вперед. Лес по сторонам казался глухой стеной, чёрной снизу и серой наверху — через час небо над вершинами начало светлеть.

Когда на востоке появилась багровая полоска, Зимин вдруг поднял левую руку и затормозил. Платов почти синхронно повторил его маневр.

Я сразу убрал ногу с педали газа, дал броневику докатиться до них и остановил машину едва не уперевшись бампером в зад мотоцикла. Заглушил двигатель и тишина ворвалась в уши влажным шорохом леса, потрескиванием остывающего металла, и далёким, едва различимым гулом основной колонны.

Зимин слез с мотоцикла, встал посреди дороги и некоторое время смотрел не вперёд, а на левую обочину, где в сумраке виднелась неровная масса кустов и просвет между стволами. Платов тоже спешился, а Седых и Круглов остались на местах, слегка пригнувшись к прицелам пулеметов. Панкратов в башне даже не пошевелился, только металл под его весом едва заметно скрипнул.

— Вовка, Толя, идите сюда, — позвал Зимин.

Я выбрался из броневика и подошёл к нему вместе с Платовым.

— Что, Зима? — спросил я, посмотрев в том же направлении, что сержант: на стволы берез у обочины.