Страница 50

— Миша, только давай без дурости, — предупредил Зимин. — Понимаю, что у тебя сейчас внутри, но на дороге будь предельно аккуратным.

— Понял, — глухо отозвался Седых. — Ровно поеду.

— Хорошо, — кивнул Зимин и оглянулся на меня. — Вовка, пойдем на наш мотоцикл глянем. Мишка, а ты пока медпакеты собери и патроны. Карабины не бери, сними затворы.

Мы пошли по полю к валяющемуся на боку «Цюндаппу». Спокойно идти казалось странным. Всего десять минут назад эти колосья были нашим укрытием и ловушкой, спасением и клеткой. Сейчас они цеплялись за ноги, шуршали, равнодушно скрывали гильзы и кровь, Примятые полосы расходились в разные стороны, показывая, где мы падали, где ползали, где стреляли. По этим следам можно было читать бой как карту, если только у человека хватило бы желания вглядываться.

На первый взгляд «Цюндапп» выглядел мертвым, как подстреленное животное: с нелепо повернутым передним колесом, с набившейся в спицы пшеницей, с царапинами на крыльях, баке и коляске. Но на самом деле оказался практически целым. Даже бензин из бака не вытек.

— Руль надо выправить, — прищурился Зимин, приседая у передней вилки. — Колеса не пробиты?

— Сейчас гляну, — отозвался я, опускаясь рядом.

Шины была целехонькими. Это уже казалось подарком, хотя после гибели Платова любые подарки выглядели издевательством. Мы вдвоём упёрлись ногами в землю, поставили «Цюндапп» на все три колеса, вывернули руль, вытащили из спиц жёсткие стебли. Зимин проверил тяги, кардан, рычаги, мотор, провёл ладонью по баку, глянул на меня.

— Будет чудом, если он заведётся, — проворчал он.

— Он просто обязан завестись, — поморщился я. — После всего…

Сержант несколько раз качнул кикстартер. Мотор сначала фыркнул, будто возмущался, затем закашлялся и ожил с неровным, хриплым тарахтением. Зимин прислушался, прибавил газу, убавил, удовлетворённо кивнул.

— Живой немецкий конь, — буркнул он. — Поедет.