Страница 54

— Точно не немцы? — нахмурился сержант, машинально передвигая автомат со спины на грудь.

— Не похоже, командир, — ответил Гаврилюк. — Больно мелкие. И оружия я не заметил. Меня увидели, ушли глубже и затаились.

— Сколько человек? — уточнил Недвигин.

— Четверо или пятеро. Точно сосчитать трудно, они всей кучей не показываются, — пояснил Гаврилюк.

Недвигин пару минут смотрел в сторону леса.

— Значит, они тебя обнаружили, но совсем не ушли, а только отступили поглубже? — спросил он.

— Я за баней вдоль опушки шел, старые следы проверял, поднял голову, а за кустом лицо мелькнуло. Я оружие опустил, окликнул, но они отвечать не стали, — подробно объяснил Гаврилюк. — Будь там враг, мог бы меня снять с десяти шагов.

— Надо отправить бойцов прочесать лес! — решительно сказал Смирнов.

— Давайте лучше я схожу и с ними поговорю? — предложил я. — Если это местные жители, толпой с оружием мы их только напугаем.

Зимин недовольно скривил губы.

— Один не пойдёшь, Вовка, — возразил он. — Пойдем вместе.

— Если нас двое полезет в кусты с автоматами, разговор не получится, — сказал я. — Останься здесь и наблюдай. Если начнётся что-нибудь непонятное, разберётесь по обстановке.

Недвигин еще раз посмотрел на лес и кивнул.

— Действуй, Сошников, — распорядился он. — Только не пытайся преследовать, если они начнут отходить. Нам не нужны ни стрельба, ни паника. Наша задача — установить, кто находится в лесу и зачем пришёл к хутору.

— Понял, товарищ генерал, — кивнул я.

Я снял автомат и передал его Зимину, на одних рефлексах проверив, что ручка взведения затвора стоит в предохранительном вырезе ствольной коробки. Перешагнув через низкий плетень, прошёл между грядками картофеля, где широкие тёмно-зелёные листья закрывали землю почти сплошным ковром, обогнул баню и приблизился к опушке.

Лес за хутором начинался не ровной стеной. Сперва тянулась полоса высокой травы и кустов, среди которых росли молодые берёзы, рябина и одинокие сосны. Дальше земля опускалась, становилась темнее и влажнее, под ногами появлялись прошлогодние листья, поросшие мягким мхом кочки и небольшие лужицы, затянутые зелёной плёнкой. Между деревьями пролегала едва различимая тропинка.

Я остановился у первой берёзы, не пытаясь войти глубже.

— Эй, люди! — громко позвал я, обращаясь к кустам. — Выходите, не бойтесь! Здесь Красная Армия. Немцев на хуторе нет!

Ответом мне стал шелест листвы. Где-то правее треснула ветка. Движение прекратилось, и лес снова замер, лишь над лужицей вилась мошкара, а в кронах перекликались птицы, потревоженные моим голосом.

— Я пришел один! — продолжил я, стараясь говорить спокойно. — Оружия нет.