Страница 31

Я поднялся. Люди стояли вокруг, смотрели. Кто-то крестился, кто-то просто молчал. Я знал, что будет дальше. Если всё пойдёт так же, как с тем немцем, парень очнётся, и всё повторится сначала. Бешеный, рычащий, с пеной у рта. И его снова придётся ловить, держать, убивать.

Подошли мужики. Те, что держали пацана. Один вытирал кровь с лица, второй зажимал след от укуса.

— Куда его? — спросил тот, что был постарше.

Аня посмотрела на меня.

— Везите на кладбище, — сказала она.

Мужики переглянулись. Один шагнул к телу, нагнулся.

— Сам отвезу. — сказал я.

Он выпрямился, посмотрел на меня. Хотел что-то сказать, но не стал. Только кивнул.

Подхватив пацана под мышки, я отнёс к пикапу, уложил в кузов. Аня стояла в дверях, смотрела.

Я сел за руль, завёл мотор. Дорога до коровника знакомая, ехал на автомате. В голове пусто.

Затормозил у ворот, заглушил мотор. Вылез, открыл борт, перекинул тело через плечо. Пошёл к двери, проволоку раскрутил с третьей попытки — пальцы не слушались.

Внутри так же темно и сыро. Я затащил тело в угол, бросил на пол. Пошёл к стене, где стоял топор. Нашарил в темноте, сжал в ладони.

Вернулся. Пацан лежал лицом вверх, глаза открыты, смотрят в потолок. Я занёс топор. Руки не дрожат. Вообще ничего не дрожит. В голове тишина.

И тут он открыл рот. Вдохнул — хрипло, глубоко, будто воздух пробивался сквозь завал. Глаза дёрнулись, зрачки сузились, нашли меня, из-за рта вырвался рык.

Я ударил ногой в грудь, повалил обратно. Он забился, зарычал, вцепился мне в голенище. Я рванулся, выдернул ногу, перехватил топор двумя руками.

Ударил. Раз. Два.

Потом положил топор, сел на пол. Руки в крови. Лицо мокрое от пота. Пацан лежит рядом, голова отдельно. Глаза закрыты.