Страница 45

Я прильнул к иллюминатору. Сначала увидел терриконы — чёрные, обугленные, засыпанные снегом. Конусы вздымались на десяток метров, осыпавшиеся, поросшие редким кустарником. Дальше — бетонные корпуса с выбитыми окнами, провалившимися крышами. Один цех стоял без стены — зиял рваным проёмом, из которого торчала ржавая арматура.

Над входом в шахту возвышался копёр — металлическая вышка, когда-то поднимавшая клеть. Теперь она покосилась, одна опора подогнулась, и вся конструкция накренилась, будто собиралась рухнуть. Тросы болтались, намотавшись на барабан лебёдки. Клеть в которой спускались шахтёры — валялась на боку у подножия, сплющенная, с вырванной дверцей.

Вокруг — горы железного лома, кучи ржавых вагонеток. Некоторые лежали на боку, другие стояли, вмёрзшие в снег по оси. Повсюду кабели, порванные, торчащие из земли.

— Здесь? — спросил дядя Саша.

— Здесь, — ответила Катя. — Садитесь на площадку у того корпуса, слева.

Дядя Саша кивнул, снизился. Вертолёт заложил круг над бывшим административным зданием, потом сел на утрамбованный снег.

Лопасти подняли снежную пыль, засыпали стёкла.

Катя достала из кармана небольшой приборчик — серую коробочку с антенной и красной кнопкой. Похоже на старую автомобильную сигнализацию. Она нажала кнопку, и приборчик запищал — коротко, два раза.

— Всё, — сказала она. — Через час, может, раньше, за нами прилетят.

Катя спрятала приборчик, села на ступеньку люка, обхватила колени руками. Смотрела на развалины, на покосившийся копёр.

Мы ждали.

Прошло минут тридцать. Тишину нарушал только ветер, гулявший по руинам. Я успел выкурить сигарету, потом ещё одну. Дядя Саша стоял у люка, всматривался в горизонт.

Наконец послышался шум.

Сначала далёкий, едва различимый. Потом нарастающий, тяжёлый, рокочущий. Ощущение будто сюда летела целая эскадрилья.

Катя поднялась, выскочила из вертолёта, отбежала в сторону. Встала на открытом месте, задрав голову, замахала руками.

Я выглянул следом.

В небе показались две машины. Первыми шли «Крокодилы» — Ми-24. Приземистые, агрессивные, с пушками под носом и ракетами на пилонах. Они шли низко, парой. Сделали круг над шахтой, разворачиваясь, зависли, разглядывая девушку и наш «Чинук».

— Осматриваются, — сказал дядя Саша.

За ними, чуть поодаль, показался Ми-8. Тяжёлый, грузовой, с открытым люком, из которого торчал пулемёт. Он не спешил садиться — ждал, пока «Крокодилы» проверят обстановку.

Ми-24 сделали ещё один круг. Один завис над нашим вертолётом, второй — над Катей. Потом, видимо, убедившись, что угрозы нет, они разошлись в стороны, освобождая место.

Ми-8 пошёл на посадку. Сел метрах в ста, подняв снежную пыль.

Из люка выпрыгнули двое в камуфляже, с автоматами. Побежали к Кате. Она что-то крикнула им, показала на наш вертолёт.

Один из солдат кивнул, достал рацию, что-то сказал. Потом подошёл к нам, остановился напротив.

— Вы кто? — спросил он напряженно, но не враждебно.

— Свои, — ответил я. — Подобрали ваших лётчиков.

Солдат посмотрел на «Чинук», прищурился.

— Откуда это у вас?

— Трофей, — ответил я, тут же добавляя — Мне нужно поговорить с главным.

— Я главный, — ответил солдат. — Командир эвакуационной команды.

— Можете провести нас на свою базу?

Солдат покачал головой.

— Такие решения не я принимаю. Ладно бы вы пешком… — он снова посмотрел на «Чинук». — А с этим…

Он махнул рукой и побежал к Ми-8. Я остался стоять у люка, смотрел, как он скрылся внутри.

Тем временем остальные солдаты вынесли раненого пилота, погрузили в Ми-8. Катя пошла следом, обернулась, кивнула мне.

Ми-24 всё ещё кружили над нами, не поднимаясь, не уходя. Ждали.