Страница 44

Пуля взвизгнула где-то справа, взметнула фонтанчик снега. Я присел, махнул рукой своим.

— Стоять! — крикнул я. — Не бежим!

Олег замер, Борисов и Денис тоже. Дядя Саша, оставшийся у вертолёта, обернулся.

— Они нас за врагов приняли, — сказал я, тяжело дыша. — Познакомиться не выйдет. Только друг друга перестреляем.

Я показал на парашюты, которые уже скрылись за зданиями.

— Идём туда.

Борисов с сомнением посмотрел в сторону, где опустились парашюты, потом на меня.

— А если они тоже стрелять начнут?

— Ну… — развел я руками.

Мы развернулись и пошли к поселку. Он сначала показался мне небольшим, но теперь я видел что ошибался. Не город, но что-то вроде ПГТ тысяч на десять жителей. Пейзаж вокруг привычный — разбитые улицы, обгоревшие остовы машин, покосившиеся столбы.

Парашюты спустились прямо на застройку. Один зацепился за балкон третьего этажа пятиэтажки, второй — упал на крышу гаража, белый купол распластался по ржавому железу, надуваясь ветром.

— Туда, — я показал на первый.

Мы подбежали сзади. Пилот нас не видел, он возился с застёжкой, висел на парашюте, не доставая ногами до земли. Олег подпрыгнул, перерезал стропы, пилот рухнул в сугроб.

Я шагнул ближе, нагнулся помочь — и замер.

Девушка. Молодая, бледная, в лётном комбинезоне. На щеке — ссадина, из рассечённой брови сочится кровь, смешиваясь со снегом. Она подняла голову, откинула волосы со лба, и я узнал её.

— Катя?

Она моргнула, вгляделась. Глаза расширились — узнала. Но потом взгляд скользнул по моей форме, по серому комбинезону с чужими нашивками, по автомату на груди.

В её глазах мелькнул страх. Потом — ярость.

Она рванулась, сунула руку за пояс, выхватывая пистолет. Я не успел среагировать — Олег оказался быстрее. Перехватил её запястье, вывернул, пистолет упал в снег. Борисов подскочил с другой стороны, прижал её к земле.

— Спокойно! — крикнул я. — Свои!

Девушка билась, вырывалась, дышала тяжело, хрипло.

— Отпустите! — закричала она. — Суки!

— Катя, это я! — я наклонился, заглянул в лицо. — Помнишь?

Она замерла. Смотрела на меня, переводила взгляд с лица на форму, с формы на лицо.

— Форма трофейная, — сказал я быстро. — И вертолёт трофейный. Мы не враги.

Олег ослабил хват. Борисов отступил на шаг, но автомат не опустил.

Катя села в снегу, тяжело дыша. Провела рукой по лицу, вытирая кровь.

— Трофейная, — повторила она. Голос сел, сорвался.

— Трофейная, — подтвердил я. — Свои мы. Свои.

Второй лётчик не подавал признаков жизни. Я кивнул Олегу:

— Идите туда. Быстро.

Олег и Борисов побежали к нему. Я остался с Катей. Она исподлобья смотрела на меня, явно всё ещё не доверяя.

Через пару минут притащили второго пилота. Тот не шевелился, лицо белое, на груди — тёмное пятно, кровь пропитала комбинезон. Его положили на снег, сунув что-то под голову.

— Ранен, — сказал Олег. — Но живой.

— Несем к вертолёту, — скомандовал я.

Катя поднялась, пошатнулась. Я придержал её под локоть.

— Идти можешь?

— Могу, — ответила она.

Я подхватил раненого под мышки, Олег — за ноги. Катя пошла рядом, придерживая его голову. Борисов прикрывал с автоматом.

— Как скоро сюда прилетят эти? — спросил я, кивнув в сторону, где кружили истребители.

Катя пожала плечами.