Страница 50

Коридор второго этажа тянулся узким пеналом, лампочки под потолком мигали с мерным гудением, словно дышали. В дальнем конце, у лестницы, замерли двое в камуфляже. Автоматы висели на груди, стволы смотрели в пол.

— Охрана, — выдохнул Олег, едва шевеля губами.

— По наши души, — ответил я, чувствуя, как напрягаются плечи.

Володя обернулся, скользнул взглядом по лицам, но смолчал. Отпер дверь нашей комнаты, пропустил внутрь, придержал створку.

— Отдыхайте, — сказал он и уже взялся за ручку снаружи.

Я задержался на пороге, упёрся ладонью в косяк.

— Почитать что-нибудь есть? Скучно просто сидеть.

Володя задумался, постучал пальцем по бедру. Кивнул.

— Сейчас принесу.

Он вышел. Мы зашли в комнату. Я сразу направился к окну. Внизу, во дворе, техника темнела громоздкими тенями. У входа появилась охрана — двое, переминались с ноги на ногу, пар вырывался изо рта облачками. Мороз крепчал, стекло покрылось тонким ледяным узором.

Олег рухнул на койку, уставился в потолок, заложив руки за голову.

— Заперли? — спросил он, не поворачивая головы.

Я дёрнул ручку. Дверь подалась с лёгким скрипом.

— Нет. Но охрана — и здесь, и внизу.

— Вежливый конвой, — усмехнулся Олег, и койка под ним скрипнула.

Я отошёл от двери, сел на свое место. Пружины отозвались глухим звоном.

Через несколько минут вернулся Володя. В руках — стопка книг. Истрёпанные, в мягких обложках, углы страниц загнуты, корешки потрескались. Протянул мне. Я ощутил шершавую бумагу и запах старой типографской краски.

— Больше ничего не нашёл, — сказал он.

Я перебрал томики. Чехов, Гоголь, Достоевский. «Повести», «Мёртвые души», «Преступление и наказание». В самом низу лежал тонкий сборник стихов — Есенин, обложка с размытым портретом.

— Приду перед обедом, — Володя кивнул и вышел.

Дверь закрылась с сухим щелчком. Шаги затихли в коридоре.

Я положил книги на подоконник. Открыл Чехова наугад.

— Будешь читать? — спросил Олег, зевая.

— А что ещё делать? — ответил я, водя пальцем по строчкам.

Он повернулся на бок, натянул одеяло до подбородка.

Я открыл «Скучную историю». Читал первую страницу, потом вторую. Слова складывались, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. Мысли возвращались к аномалии, к карте, к красному кресту на пожелтевшей бумаге.

Денис взял Гоголя, уселся на свою койку. Листал без интереса, вглядывался в картинки, которых почти не было. Борисов стоял у окна, смотрел во двор, пар от дыхания оседал на стекле.

— Что думаешь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Думаю, они нас проверяют, — ответил я. — Не верят.

— И что будет?

— Володя сказал — отдыхайте, — напомнил я. — Давайте отдыхать.

В итоге провалялись до обеда. Я лежал, перелистывал Чехова, но строки не задерживались в голове. Олег спал, свернувшись калачиком, одеяло натянул на самые уши. Денис разглядывал Гоголя, переворачивал страницу за страницей, вздыхал. Борисов то ложился то вставал у окна, наблюдая за происходящим. Дядя Саша уснул сразу, как по команде, и теперь выдавал дребезжащие рулады, похожие на работу старого дизеля.

В коридоре изредка скрипели половицы — кто-то ходил, тяжело топая.

Ровно в двенадцать постучали.