Страница 12

В 04:50 дверь в спальню на втором этаже дачи в Завидово бесшумно открылась.

На пороге стоял полковник медслужбы Морозов. Личный врач Генсека последние семь лет. Человек Цвигуна. В руках — маленький никелированный чемоданчик с красным крестом.

На широкой кровати, под тяжёлым стёганым одеялом, лежали двое. Леонид Ильич Брежнев спал на спине, приоткрыв рот. Заливистый храп разносился по комнате. Рядом, прижавшись к его плечу, свернулась Нина Коровякова. Одеяло сползло, обнажив её белое плечо и бретельку ночной сорочки.

Увидев Морозова, Нина вздрогнула. Сон слетел с неё мгновенно. Она всё поняла по его лицу.

Морозов ничего не сказал. Он только чуть заметно дёрнул подбородком в сторону двери. Выметайся.

Нина бесшумно скользнула с кровати, подхватила с пола халат. Не глядя на Брежнева, прошла мимо Морозова в коридор. Дверь за ней закрылась без звука. Её работа на эту ночь была закончена.

Морозов подошёл к кровати, включил ночник. Жёлтый свет упал на обрюзгшее лицо. Брежнев завозился, причмокнул губами, с трудом разлепил один глаз. Сонный, непонимающий.

На бицепсе правой руки у него был надет широкий чёрный браслет с тонким проводом, уходящим к тумбочке. «Сигнал-В» — новейшая система телеметрии, которая в реальном времени отслеживала состояние первого лица государства. Данные сразу же уходили в ЦКБ, дежурному врачу. И даже при отключении браслета от стационарного устройства, связь поддерживалась по зашифрованному радио-каналу.

— Леонид Ильич, тише-тише, это я, — зашептал Морозов, натягивая резиновые перчатки. — Из Москвы звонили. Телеметрия ваша шалить начала. Пульс рваный. Надо укольчик сделать, лёгкий, успокоительный.

Брежнев медленно перевёл взгляд на свою руку. Пошевелил пальцами руки с датчиком. На губах появилось подобие сонной, довольной улыбки.

— А-а-а... Работает машинка... — пробормотал он еле слышно, с гордостью в голосе. — Не зря эскулапы свой хлеб едят...заботятся... И что она там у меня обнаружила?

— В четыре часа ваш датчик зафиксировал критический сбой. Синусовая тахикардия, резкое падение амплитуды пульсовой волны и признаки острой блокады левой ножки пучка Гиса. Это предфарктное состояние, Леонид Ильич! А вечерний экспресс-анализ мочи, который адъютант передал нашим медикам час назад, показал запредельную концентрацию токсинов. Сердце не справляется, сильная нагрузка на почки. Вам нужен немедленный гемодиализ и капельницы в условиях стационара VIP-блока ЦКБ.

— Ох, наговорил, — проворчал Генеральный секретарь. — Тебя послушать, так мне уже в Мавзолей пора. Хотя, нет, туда не хочу. А то сначала положат, а потом придёт какой-нибудь новый разоблачитель и выбросят, как Иосифа...

— Ну что вы такое говорите, Леонид Ильич, — сладко улыбаясь запротестовал профессор. — Вы ещё нас всех переживёте! Вот сейчас подлечим Вас и — снова в строй!

— Ладно уж, коли... — Брежнев подставил ватную руку.

Морозов кивнул. Лицо его было каменным. В шприце было четыре кубика «Седуксена».

Игла вошла в мышцу чуть ниже браслета телеметрии . Брежнев даже не поморщился.

Когда он вынимал иглу, глаза Леонида Ильича Брежнева уже закатились. Сонная улыбка застыла на губах. Рука с датчиком «Сигнал-В» безвольно упала на простыню.

В 04:53 Генеральный секретарь ЦК КПСС перестал существовать как политическая фигура. Остался только «Объект №1, готовый к транспортировке».

Морозов спокойно убрал шприц в чемоданчик. Поправил Брежневу одеяло. Посмотрел на прибор у кровати. Пульс: 58. Ровный. Идеальный для перевозки.

Потом он подошёл к телефону ВЧ связи, стоящему на тумбочке. Снял трубку.

— Центр. Это Морозов. Премедикация проведена. Объект к 06:00 готов, — доложил он ровным голосом и положил трубку.