Страница 13

Ивашутин поднял взгляд от карты:

— Какая-нибудь гадость от чекистов?

— Куда же без неё? — развёл руками Рыжов. — Тоннель заминирован, чтобы не допустить несанкционированного проникновения на объект « Волга-17-Д ».

Примерно в сотне метров от выхода на поверхности, в самом туннеле, стоит датчик нажимного действия. Если диверсантам удастся каким-то образом взломать дверь и попасть в туннель, уже через сотню метров этот датчик их зафиксирует, даст им 30 секунд, на то, чтобы они зашли поглубже и подорвет мощный заряд. Шансов на спасения нет никаких.

Поэтому зайти с "тыла" мы не можем. А вот со стороны ЦКБ пройти можно, даже в том случае, если система до сих пор работает и её нельзя отключить. У группы есть те самые 30 секунд, чтобы преодолеть эту сотню метров и успеть выбраться на поверхность. Единственная проблема — услышать срабатывание системы.

Ивашутин снова оторвал взгляд от карты. Посмотрел на Рыжова.

— Гарантии даёшь, Николай Фёдорович?

Старый инженер вздёрнул подбородок. Он понимал, о чём спрашивает начальник ГРУ. Не про бетон и туннель. Про жизнь и смерть своих парней.

— Пётр Иваныч... Какие в этом деле могут быть гарантии? Этих схем нет даже в Генштабе. Их Андропов лично забрал себе в сейф в семьдесят первом. Но я строил этот тоннель. Я знаю каждый тюбинг. Каждое кольцо, из которых тоннель собран. Если его специально не взорвать изнутри, то он стоит. Бетон марки М400 не гниёт, Пётр Иваныч. Он вечный.

Он помолчал. И добавил:

— А взрывать его было некому. И незачем. Кому он мешал пустой под землёй?

Ивашутин на секунду закрыл глаза.

Воображение услужливо подкинуло картинку: лифт, решето из тел. Провал операции. Андропов в кресле Генсека навсегда.

Открыл глаза. Кулак с размаху опустился на карту. Прямо на квадратик «ЦКБ».