Страница 8

Затем следовал жестокий массаж бамбуковыми палочками по суставам — без внешних синяков, но так, что сама надкостница невыносимо стонала от глухой, пронизывающей боли, отдававшей в самые зубы.

Я теряла сознание ровно четыре раза. И каждый раз, с трудом приходя в себя от ледяной воды, брошенной в лицо, я видела перед собой серый, покрытый плесенью и запекшейся слизью бетонный потолок дота и вспоминала свой девяносто восьмой цикл.

Там, в прокуренном, залитом кровью Макао, перед тем как снайперская пуля снесла мне полчерепа, выбрызгав мозги на стену, я на практике узнала, что такое настоящая ментальная смерть. Эта текущая физическая боль была лишь временным, смешным раздражением нервных рецепторов. Мой разум, закаленный вечностью, окончательно отделился от тела. Я смотрела на свои собственные мучения со стороны, словно на дешевый, плохо снятый, поцарапанный боевик с разбитого VCD-диска.

Я не сказала им абсолютно ничего, кроме заученной, как молитва, легенды:

— Меня зовут Мэй Линг. Я просто переводчик босса Ло. Я ничего не знаю про ваши склады. Я только считала деньги и слушала чужие слова.

На третий день непрерывных, изощренных допросов, когда в воздухе дота установился стойкий запах паленой кожи и озона, в полутемную комнату вошел четвертый человек. На нем был чистый, идеально отглаженный френч китайского военного образца без единой пылинки и дорогие, отполированные до зеркального блеска кожаные туфли, резко контрастировавшие с местной грязью. Это был либо высокопоставленный офицер вьетнамской ячейки, либо куратор из северных синдикатов.

Он молча, с глубоким отвращением посмотрел на мое бледное, покрытое крупными каплями холодного пота, но абсолютно чистое от видимых ран лицо, а затем без предупреждения влепил старшему костолому оглушительную, звонкую пощечину, от которой тот отлетел к стене.

— Идиоты! Скот! — выплюнул он на чистейшем мандаринском диалекте. — Из Гонконга только что пришел прямой приказ! Босс Ло выставил за неё такую огромную цену, что мы на эти деньги можем купить три океанских траулера с потрохами! Она — уникальный феномен. Живой компьютер Триады! Если с её головы упадет хоть один волос или если вы повредите ей голосовые связки — я лично скормлю вас всех живодерне в Лаокае!

Меня немедленно и суетливо, дрожащими руками отвязали от железного стула. Затекшие руки полностью потеряли чувствительность, превратившись в холодные плети, ноги абсолютно не держали, но я, преодолевая дикую слабость, заставила себя встать ровно на бетонном полу.

Мои серо-голубые глаза встретились с холодным взглядом китайского офицера. Он еле заметно вздрогнул от того леденящего, нечеловеческого холода, который неожиданно увидел в зрачках восьмилетнего ребенка.

— Переодеть. Отправить в лагерь «Север». В Лаокай, — отрывисто скомандовал он подчиненным. — Никому пальцем не прикасаться к ней. Она — неприкосновенный товар высшей категории.

Меня бросили в темный, воняющий бензином и трупным ядом кузов закрытого армейского грузовика «ЗИЛ-131». Я видела такие старые машины в фильмах. Почти трое суток мы беспрерывно тряслись по разбитым, размытым тропическими дождями грунтовкам, постепенно уходя от влажного русла Меконга на самый север Вьетнама — к границе с китайской провинцией Юньнань, в Лаокай.