Страница 10

Прошло два часа и начало светать на горизонте.Тхи Линь резко поднялась, швырнув пустую пиалу на деревянный стол. На её изуродованном шрамами лице расплылась хищная, плотоядная усмешка. Она не стала дожидаться финала. Времени у партизан не было.— Времени мало. Триада уже на подходе, — прорычала Сколопендра, натягивая на плечи портупею с кобурой от тяжелого «Кольта». — Выволакивайте эту сучку. Если Ло заметит на ней хоть один свежий порез, я лично выпущу вам кишки.Двое массивных дикарей из племени Черных Кха, пахнущих сырым мясом и дешевым опиумом, сорвали меня с места. Мои босые ноги едва коснулись ледяного пола, как меня полуволоком потащили через темные коридоры выработок наружу.Брезентовый комбинезон, впитавший капли крови под воротником, неприятно холодил грудь, но я оставалась абсолютно спокойной. Страх умер на пирсе Меконга.

Нас встретил проливной тропический ливень, превративший землю Лаокая в сплошное глиняное месиво. Вспышки молний на мгновение выхватывали из темноты жуткие картины: на деревьях вокруг базы покачивались изуродованные, обезглавленные трупы солдат гарнизона, с которых ливень смывал последнюю кровь. Партизаны Тхи Линь заканчивали свою кровавую жатву.Меня грубо швырнули на заднее сиденье открытого трофейного джипа M151 MUTT, оставшегося здесь еще со времен французской кампании. Машина была модифицирована под нужды картеля: вместо заднего тента стоял тяжелый пулемет «Браунинг» M2, за ручками которого устроился беззубый шаман с ритуальными татуировками на веках.Тхи Линь прыгнула на переднее сиденье, резко врубила передачу, и джип с ревом сорвался с места, разбрызгивая во все стороны кровавую грязь лагеря. Вместе с нами в колонну встали еще три грузовика, до отказа набитых вооруженными до зубов боевиками.

Дорога к границе шла через глухие джунгли по самому краю обрыва. Джип швыряло на ухабах так, что металлические борта то и дело больно били меня по ребрам, но моя идеальная память фиксировала каждый поворот, каждое поваленное дерево.Я помнила эту дорогу по сорок шестому циклу — тогда мы с аргентинцем попали здесь в засаду китайского спецназа, и меня разорвало напополам очередью из крупнокалиберного пулемета. Сейчас засад не было. Была только беспросветная, удушающая предрассветная тьма и рев мотора.Тхи Линь то и дело оборачивалась, проверяя, жива ли я. Её единственный уцелевший глаз безумно блестел в свете приборной панели.— Твой хозяин везет три миллиона долларов наличными и чистый кокаин из портов Хайфона! — прокричала она сквозь шум ливня и рев двигателя. — Если это ловушка, Мэй Линг, я буду сдирать с тебя кожу по сантиметру в день, пока мы будем бежать в лаосские горы!Я ничего не ответила. Я смотрела на свои маленькие детские руки, сжатые в кулаки. Шесть лет до моего четырнадцатилетия.

Через два часа безумной скачки по джунглям джип резко затормозил у самой кромки воды. Мы прибыли к устью реки Наньси — естественной границе между Вьетнамом и Китаем. Вода в реке из-за ливня поднялась и казалась абсолютно черной, бурлящей массой, пахнущей илом, гнилым деревом и смертью.— Выгружай товар! Быстро! — скомандовала Тхи Линь, передергивая затвор своего «М-16».Меня выволокли из машины и потащили к берегу, где в зарослях слоновой травы покачивалась длинная, узкая деревянная лодка-сампан с подвесным мотором, кустарно сваренным из автомобильного дизеля. Вода в реке пенилась, смывая с моего комбинезона остатки грязи.Партизаны действовали с профессиональной жестокостью картелей. Двое боевиков прыгнули на нос лодки, держа автоматы наготове. Тхи Линь села на корму, лично контролируя румпель мотора. Меня бросили на грязное, покрытое слизью и чешуей дохлой рыбы дно лодки, прямо к её ногам. Жесткое дерево пахло соляркой и старой кровью.

Мотор взревел, выплевывая в черную воду облако сизого, вонючего дыма. Сампан сорвался с места, разрезая тяжелые волны Наньси и направляясь к середине реки — туда, где на нейтральной полосе, среди густого тумана, уже проступали силуэты тяжелых бронированных катеров синдиката.Я лежала на дне лодки, чувствуя, как вибрация мотора отдается в моих костях. Ливень хлестал меня по лицу, смывая чужую засохшую кровь. Впереди, в тумане, меня ждал человек, который убил меня в десятках прошлых жизней. Но в этот, девяносто девятый раз, у него не было шансов. Я была готова.

«Плен сдирает с человека всё наносное, обнажая либо чистую сталь характера, либо гниль». Василь Быков.