Страница 24

-Отец, они убьют меня, если корейские лаборатории задержат поставку ангидрида... Шептала она, ломая дорогие ногти о край стола.

-Джозеф — чудовище. Он требует, чтобы строительные компании Бангкока начали легализовать деньги от южного трафика Триад уже в следующем месяце. Если ты не подпишешь документы на слияние «Siam-Seoul Bio» с их подставными фирмами в Сеуле, они пришлют тебе мои пальцы.

Эти данные ложились в мою память, как недостающие элементы огромного, планетарного пазла. Появление этой ухоженной, высокомерной тайки не просто нарушило монотонность моей жизни — оно дало мне в руки идеальный рычаг. Дача Ратанапопн была живой осью, вокруг которой сейчас вращались миллиардные интересы Кореи, Таиланда и лаосских лабораторий.

Я смотрела на неё, сидевшую в шёлковом халате перед зеркалом, покрывавшую свои бледные губы дорогой помадой, и внутри меня змея, о которой говорила шаманка Тхи Нам, довольно шевелила своим хвостом. Мои четырнадцать лет принесли мне не просто физическую зрелость и восстановленное тело. Они принесли мне Дачу — идеальную, фарфоровую заложницу, чей страх и связи её отца должны были стать тем самым детонатором, который взорвёт цитадель Пхонгсали изнутри, когда придёт моё время. Но я продолжала молча подавать ей ледяной чай, оставаясь лишь красивой, незаметной куклой в изумрудном бархате. Наступила затяжная, зловещая пауза перед финальным распределением ролей.

В середине июня 2005 года, в самый разгар затяжных тропических ливней, когда Пхонгсали оказался практически отрезан от внешнего мира селевыми потоками, на спутниковый телефон босса Джозефа пришло шифрованное сообщение из Бангкока. Этот день стал точкой невозврата для тайской принцессы.

Моя память зафиксировала каждую деталь того душного вечера. Джозеф сидел в своем глубоком кресле, лениво потягивая остывающий чай, когда бледный Минь принес ему распечатку депеши от тайских резидентов Триады. По мере чтения ухоженное, напомаженное лицо босса начало брезгливо кривиться. Королевская семья Таиланда приняла решение, которого синдикат никак не ожидал.

Принц Чатри Ратанапопн под давлением Совета Короны и военных ведомств не пошел на сделку с бандитами. Слияния фармакологического гиганта «Siam-Seoul Bio» с подставными фирмами картеля не будет. Строительные консорциумы Бангкока заблокировали все счета, связанные с южным трафиком. Королевская кровь оказалась гуще и гордее, чем предполагал Джозеф: ради сохранения государственной безопасности и миллиардных легальных активов в Корее, семья официально объявила Дачу «трагически погибшей в результате несчастного случая в горах». Они предпочли пожертвовать своей дочерью, похоронить её заживо в своей памяти, но не отдать свои заводы под контроль наркобаронов и оставить честь себе и своим потомкам. Они могли, у них много принцесс.

Расплата наступила мгновенно. Джозеф, взбешенный потерей колоссального корейского контракта и уязвленный тем, что его посчитали блефующим провинциалом, не стал медлить.

В тот же час в покои Дачи ворвались боевики Тхи Линь. Изящный, стерильный мир, который Фарфоровая Дева выстраивала вокруг себя эти недели, был уничтожен за несколько минут. Солдаты Кха со смехом срывали со стен шёлковые ширмы, швыряли на глиняный пол французские зеркала и разбивали флаконы с её дорогими эмульсиями и эликсирами. Воздух комнаты, до этого пахнувший жасмином и амброй, снова пропитался сыростью и карболкой.

Дачу выволокли на середину зала. Больше никто не смотрел на её королевское происхождение. Тхи Линь лично, с ледяной ухмылкой, сорвала с её шеи золотой буддийский амулет, а один из боевиков рывком руки содрал с её запястья часы Patek Philippe, оставив на нежной белой коже багровые ссадины. Белоснежный брючный костюм от Chanel был безжалостно разорван, когда у неё забирали спрятанные документы. У неё отобрали всё: её имя, её статус, её роскошь, её одежду и её неприкосновенность.

Дача ползала на коленях в грязных остатках своего шелка, глотая слезы и пытаясь ухватиться за лаковые туфли Джозефа. Её платиновые волосы, которые она так тщательно укладывала каждое утро, спутались и вымазались в лаосской пыли.

-Отец! Мой отец сотрет вас в порошок!

Кричала она, срывая голос, переходя с тайского на английский.