Страница 11

Пан лишь неопределенно махнул рукой в сторону открытого моря:

— Наверное, парень вышел поплавать ночью. Море Сулу приняло еще одну кость.

9 мая 1998 года мне исполнилось семь лет. Еще ближе к моему окончательному спасению. Еще один шаг прочь из этого плавучего ада.

Я стала заметно выше, суше, жилистее и злее. Теперь каждое утро под холодным, оценивающим присмотром Пальмы я начинала с изнурительных тренировок на баке: бег на месте, сотни приседаний, отжимания до хруста в суставах и пальцах. Мое маленькое тело должно было стать послушным, безупречным механизмом.

Гитара, подаренная Ван, стала моей единственной верной религией. У меня действительно прорезался абсолютный, звериный слух. Я часами сидела у капитанского радиоприемника в рубке, ловила слабые частоты Манилы, Гонконга и Токио, зазубривала слова на незнакомых языках и подбирала аккорды на слух, моментально ловя идеальный тон. В то время мировым хитом из хитов была Селин Дион с ее песней из «Титаника», но так петь я тогда не умела. Зато суперхит местных филиппинских исполнителей — Eraserheads «Ang Huling El Bimbo» — я выдавала ничуть не хуже оригинала, добавляя в него свои серо-голубые, гипнотические интонации. Плюс еще парочка мировых шлягеров вроде «Torn» Натали Имбрульи. Так что талант был, и я резала им души этих монстров без промаха.