Страница 21

Дорога от грязно-промышленного Ульсана до кишащего портового Пусана не просто намокла — она окончательно смылась, превратившись в сплошную, нескончаемую, маслянисто-черную полосу. Проливной ночной дождь постепенно сменился плотным, тяжелым, липким туманом, который непрерывными клубами полз со стороны холодного Японского моря, затягивая всю многополосную автостраду сырой, непроницаемой серой марлей.

Старый желтый Hyundai Stellar, выжатый до последнего винтика за эту сумасшедшую ночь, жалобно хрипел всеми своими изношенными частями. Его четырехцилиндровый мотор работал на пределе возможностей, а в салоне по-прежнему густо пахло застарелой папиросной гарью, мокрой дерматиновой обивкой и безвыходной, вымораживающей кости человеческой безысходностью.

Когда впереди сквозь молочно-белую взвесь наконец пробились первые мутные, расплывчатые огни портовых окраин, водитель раздраженно сбросил скорость. Его веки заплыли, глаза были воспалены и красноваты от бессонной, выматывающей ночи, а короткие пальцы с обломанными ногтями нервно побарабанили по потертому ободу руля. Он зло, не скрывая накопившейся за долгие часы злобы, зыркнул в мутное зеркало заднего вида.

— Подъезжаем к Пусану, — буркнул он хриплым от непрерывного курения голосом. — Куда дальше-то везти? Говори адрес.

Это был точно тот самый ульсанский таксист, что подвёз её к порогу той сомнительной полуподпольной клиники. Он от всей души ненавидел эту сумасшедшую ночь, этот удушливый морской туман и эту странную, слишком уж дорого и изысканно одетую девчонку, от каждого движения которой веяло крупными, смертельно опасными неприятностями с законами или криминалом.

— К порту... — тихо, практически на грани слышимости, но удивительно твердо ответила она, бережно баюкая на руках притихший, едва шевелящийся под слоями ткани сверток.

— Куда именно к порту?! — водитель повысил голос, в котором зазвенели истеричные нотки. — Ты представляешь, что такое пусанский порт, девка? Это гигантский район! Огромный, заваленный ржавыми контейнерами, кишащий крысами, нелегалами и пахнущий тухлой рыбой лабиринт! Где именно тебя высадить?

Он резко, с визгом крутанул руль вправо, объезжая глубокую, заполненную черной водой выбоину на разбитом асфальте.

— Езжайте... в тот район, где живет больше всего людей, — не колеблясь, произнесла она. — Где много застроек и уличных рынков.

Таксист громко, с глубоким презрением сплюнул в щель приоткрытого бокового окна. В душный салон моментально ворвался ледяной, сырой прибрежный воздух, густо перемешанный с ядовитым едким смогом и запахом сгоревшего топлива.

— Тогда прямо к рынку Кукчхэ, рядом с рыбным рынком Чагальчхи, — отчеканил он, утирая нос рукавом. — Там живет столько народу, что трущобы тянутся до самого горизонта. В этой дыре легче всего затеряться даже убивце. Когда доберемся через эти пробки, будет ровно шесть утра. Вас подождать там, пока ты свои дела решишь?

— Нет. Спасибо. Вот ваши деньги, как мы и договаривались. Вы можете быть абсолютно свободны.

Она вытащила из глубокого кармана плаща и протянула ему плотную пачку выглаженных купюр. Водитель буквально вырвал деньги из её дрожащих, посиневших пальцев, пересчитал их одной рукой прямо на ходу и резко осадил тяжелую машину у темного, узкого прохода между двумя глухими, покрытыми плесенью стенами старых кирпичных зданий.

— Тогда приехали. Вылезай. Зайдешь в этот узкий двор, пройдешь насквозь и выйдешь прямо к первому ряду рынка.

Тяжелая дверь со скрежетом захлопнулась. Старый Stellar с пробуксовкой сдал назад, его разбитые габаритные огни на короткое мгновение окрасили густой туман в кроваво-красный цвет, а затем окончательно растворились в рассветном сером мареве.