Страница 38

Когда «Ягуар» преодолел последний поворот горного серпантина, перед глазами Даын открылся вид, от которого у неё перехватило дыхание.Гонконгский университет науки и технологий (HKUST) не имел абсолютно ничего общего с классической архитектурой старинных европейских или американских кампусов. В нем не было ни грамма бостонского красного кирпича, ни готических шпилей, ни плюща, обвивающего древние дубовые двери.Основанный всего четыре года назад, в 1991 году, кампус выглядел как грандиозный, футуристический дворец из научной фантастики, высеченный неизвестным гением прямо в отвесных, суровых гранитных скалах, террасами спускающихся к прохладным лазурным водам залива Клиауотер.

Главный полукруглый корпус встречал студентов гигантским, каскадным стеклянным атриумом. Каждое утро слепящее тропическое солнце переламывалось в его витражах на миллионы золотых, бирюзовых и серебряных бликов, заливая полированный бетонированный пол ярким светом.В атриуме стоял особый, гулкий акустический эхо-эффект. Каждое утро сотни студентов шагали по его пролетам, и звук их шагов сливался в единый, непрерывный ритм. Пахло свежим бетоном, специальным водоотталкивающим строительным лаком, полированной нержавеющей сталью и холодным воздухом из мощных вентиляционных шахт.На площади перед центральным входом возвышался главный символ университета — гигантский, ярко-красный металлический монумент абстрактных солнечных часов. Для большинства студентов он служил просто ориентиром для встреч, но Даын он казался грозным, молчаливым памятником самому Времени. В Гонконге 1995 года время не текло плавно и меланхолично, как в тихих реках Сеула — оно мчалось с оглушительным свистом, спрессовывая эпохи в месяцы.

Даын поселили в корпус для иностранных студентов, в комнату №402 на четвертом этаже. Общежитие стояло на самом краю скалистого обрыва.Когда водитель занес чемоданы и раскланялся, Даын осталась одна. Она подошла к высокому окну во всю стену и распакнула стеклянную створку. В комнату мгновенно ворвался влажный, горячий морской бриз, принесший с собой шум прибоя и запах соли.Комната была оформлена в стиле абсолютного, минималистичного функционализма:Две узкие кровати из светлого сушеного бука;Встроенные письменные столы из матового ламинированного пластика;Снежно-белые оштукатуренные стены без единой картины или украшения;Новенькие настенные лампы дневного света, дававшие яркий, бескомпромиссный белесый поток.

Даын вытащила из сумочки свой новенький пейджер Motorola в черном пластиковом корпусе — подарок отца перед отлетом. Экранчик мигнул зеленоватым светом, и на нем высветилось первое сообщение из Сеула:[СЕУЛ 18:30] : МЫ ПРИЛЕТЕЛИ. ПРИВЕТ ОТ ДЕДУШКИ. ПОЗВОНИ, КАК РАЗЛОЖИШЬ ВЕЩИ.Даын аккуратно положила пейджер на стол, откинулась на спину на мягкий матрас и впервые за долгое время тихо, свободно вздохнула. Здесь, на этой технологичной скале, отрезанной от остального мира зелеными холмами, она впервые была абсолютно одна. Без нянь, без водителей, без строгих взглядов бабушки и без тени успешной сестры Сунхи.

Первая же неделя занятий наглядно продемонстрировала Даын, насколько сильно отличается студенческая среда Гонконга от элитных корейских учебных заведений.В академии «Чхонмён» внешний вид был строгим индикатором статуса: идеально отглаженные формы, кожаные портфели, дорогая обувь и выверенная осанка.В HKUST местные гонконгские студенты — в основном дети из простых семей рабочих, мелких торговцев и портовых служащих, поступившие благодаря феноменальным математическим способностям — выглядели подчеркнуто, даже агрессивно просто:

Они вечно бежали по длинным коридорам кампуса со скоростью урагана, шурша пачками свежая распечатанных на матричных принтерах компьютерных кодов или конспектами по международному праву. В руках у каждого второго находился бумажный стаканчик с крепчайшим, темно-янтарным местным чаем с добавлением сгущённого молока (пай-дон-чай) или жестяная баночка с охлаждённым соевым напитком.Они общались между собой на стремительном, как пулеметная очередь, кантонском диалекте, на лету перескакивая на безупречный, звонкий британский английский с легким местным акцентом.В первые дни Даын, выходившая из корпуса в узкой юбке-карандаш, шелковой блузке и на каблуках, ловила на себе вежливые, но явно недоуменные взгляды. Слишком много Сеула, слишком много официальности, слишком много «старых денег».