Страница 44

спортивный костюм и слишком большие по размеру кроссовки NEKA с оторванными язычками. Из её ушей свисали самодельные сережки из медной проволоки.Но самым жутким в ее облике были глаза. Огромные, серые с голубым отливом, они смотрели на окружающий мир с абсолютной, леденящей душу пустотой. В них не было ни детского страха, ни грусти, ни надежды — только выжженная мертвая глубина человека, с самого рождения наблюдавшего исключительно убийства, насилие и кровь.Рядом с девочкой на грязном настиле лежала потёртая кожаная сумочка с вышитым полинявшим рисунком. Из ее открытого клапана отчетливо торчала воронёная рукоять пистолета ТТ с потёртой затворной задержкой.В сантиметре от сумочки в тяжелые сосновые доски палубы был глубоко, по самое гарду, всажен тяжелый боевой нож с зазубренным обухом, с которого на палубу стекала капля воды и рыбьей кровиДевочка медленно, механически дергала тонкую леску спиннинга, опущенной в черную воду за кормой. Она не ждала поклевки.Ее недетский, остекленевший взгляд был намертво прикован к далеким, сверкающим неоновым огням Гонконга, сияющим на горизонте подобно россыпи недосягаемых бриллиантов.Она не знала, что там, на высоком берегу залива, выпускница Ли Даын поднимает бокал за мир нового тысячелетия. Девочка просто сжимала пальцами холодный спининг, готовясь в любой момент выхватить из сумочки пистолет и пустить пулю в голову любому, кто попытается сделать шаг из трюма на ее корму.«Образование — это то, что остается после того, как забывается все чему учили в школе».Альберт Эйнштейн