Страница 14

Отдохнуть от новостей и негатива, мне представлялось весёлым застольем, пусть и в кругу незнакомцев в лице прихвостней братца. Я ожидал интересных баек из жизни, комичных ситуаций или просто обсуждений новостей, тачек, спорта… На деле же мы не успели даже выпить по стопке, как Вова вскочил на диван и завопил, что пить с челядью ниже его достоинства, раскинул простынь, прикрывавшую его наготу, и залупил головку члена, от чего образовался лёгкий запах говница, двумя пальцами взял кожуру от томата, прилипшую к залупе и кинул, остатки овоща, в лицо Ра, человеку с претензией на роль его духовного наставника, после полил на пальцы водкой.

Стоя, на диване, над столом, голым, с простынёй на шее, молча впитывал импульс негативных эмоций пространства и напоминал торчка, получившего дозу на отходосах. Пропорционально впитываемому ахую от окружающих, в его глазах разгорался разрушительный огонь, подпитывающий интерес к жизни, что по завершению процедуры принесло на его лицо улыбку и покой.

— Этот святоша вечно, чё-то, корчит из себя. Перевоспитать меня хочет. — Надменно и пренебрежительно, прокомментировал Володя. — Порядочным пацанам, западло всерьёз воспринимать любого, на чьём ебальнике красуется кожура от помидорки из чьей-то жопы, отправленная туда прямиком с чужого хуя, пусть даже и такого благородного джентльмена, как я. — Ра абсолютно безучастен, и смотрит на Вову спокойным взором, сводящим на нет всю суть провокации, словно происходящее норма. — Я вот думаю, если его самого отъебать? Продолжит ли он сиять этим ебучим спокойствием? — Вова резко кинул в него бутылку водки, которой поливал свои пальцы. — Хули ты молчишь, блаженный?

— Тобой управляет то, что тебя злит. — Невозмутимо сказал Ра.

Пока остальные молчат и делают вид, что всё нормально. Я вмешался в происходящее.

— Чё ты доебался до его спокойствия? Успокойся.

— Мой осёл, хочу ебу, хочу катаюсь. Ты как поклонник всяких урковских понятий, должен понимать, за кого впрягаться можно, а за кого нет, с ним теперь зашкварно даже просто сидеть за одним столом, для пацанов типа Утро такое конкретно неприемлемо, впрочем, как и игнорировать беспредел, а это он и есть. — Громко нараспев. — Кто беспредельщик? Я беспредельщик. Кто отморозок? Я отморозок. Кто ахуел? Я ахуел.

Во время музыкальной паузы, я решил обратиться к остальным.

— Вы чё все молчите? Или для вас нормально молча смотреть за беспределом ахуевшего отморозка? Пока он унижает вашего коллегу?

Володя посмотрел на меня, закатил глаза и протяжно выдохнул, мотая головой:

— Ой. Да не студи ты свои гланды, уверяю тебя, они видели мои выходки и похлеще. Эта шобла безоговорочно предана мне и нашему делу. Порядок подчинения, дисциплина и субординация, шли в стартовом комплекте, в общем-то, потому и взял этих псов к себе на службу. Знаешь, в чём их ценность?

— Они тебе лизали жопу, каким-то особенным образом?

— Ну да. Они не делали этого, и чтобы я не вытворял, никто из них не пойдёт против и сделают всё, что я скажу, вообще всё, но главное! Они независимы от денег, ими движут вещи совсем иного порядка.

Я посмотрел на них осуждающе-снисходительным взглядом. Помотал головой, как бы отказываясь верить в сказанное и оставляя им шанс возразить Володе.

— Поржать хочешь? Смотри, как Утро с Ра из одного бокала пить будут, или… может пускай в дёсна зашибутся по-взрослому? Чтобы получилось не какое-то там игристое пососалово, а настоящий французский поцелуй. — Раздаётся громкий, раскатистый смех. — Смотри, смотри, как урка на меня злобно смотрит, для него такое неприемлемо. — Очередная волна громкого раскатистого смеха. — Если, мне надо будет, они это исполнят. Утро только косит под порядочного блатного, сам общак выставить помогал, ящики таскал, и его никто не разводил в тёмную, он знал, что мы делаем, а это серьёзный залёт, теперь ещё стол с зашквареным делит, дальше что? В сраку ебаться начнёт? — Снова гомерический хохот, завладел пространством.

— Ты, может, успокоишься уже, сам же отдохнуть хотел.

— А всё. Момент упущен, теперь Ра, говном и хуем гашенный, порядочным людям, кайф обламывать будет, он мастёвый.

— Ты ведь сам начал этот балаган.

— Кого?