Страница 16

Менее минуты прошло, с момента, как катившаяся по полу граната, чуть не взорвалась внутри грузового отсека самолёта с последующими последствиями для собравшихся здесь и, возможно, экипажа воздушного судна, а на полу уже лежит полуживой человек, тот самый человек, которому мы обязаны своим спасением. Ещё несколько секунд назад Утро был ретив, криклив и героически непоколебим, а теперь едва слышно, как он скулит от боли на полу, оказавшись ровно на том месте, где недавно находилась граната.

В выражении лица брата, как и общем настроении собравшихся, ничего не изменилось, вообще ничего, словно не было взрыва, выпнутой гранаты, опиздюливания с множественными переломами и ещё хуй пойми какими внутренними травмами человека, который предотвратил гибель собравшихся. Вова обратился ко мне:

— Как видишь, всё по чесноку, всё было в твоих руках, граната была настоящей, и!!! Если бы не этот ссыкливый уёбок, — Утро получает удар в живот с пыра, примерно такой, которым выбил гранату за пределы транспортного судна, — для многих тут, всё бы закончилось. Думаешь сказать ему спасибо? Лучше плюнь ему в морду. Никто и ничто не погубило столько народа, сколько спасающие свою задницу люди, желающие добра другим. Кто двигается с нами, всегда должен быть готов достойно принять смерть в любом из проявлений. — В моей голове мартышка с тарелками и писк старого модема, во время соединения с интернетом. Большой глоток алкоголя. Перезагрузка системы. Ожидание запуска. Начинаю слышать продолжение монолога. — У меня для тебя, как человека, не приемлющего насилия, хреновые новости! Когда умирали чурки из ангара, у тебя вообще ничего не шелохнулось, спокойствие, равнодушие и безучастность, точь-в-точь как сейчас, когда проводил воспитательную работу с этим очкошником, ты был спокоен как удав. — Указывает пальцем на мои руки с сигаретой и алкоголем. — Красавчик. На хуй тремор! Ты способен убивать и равнодушен к смерти. В чём в чём, а в этом я разбираюсь. Просто прими себя.

Я молча глотнул ещё алкоголя и адресовал ему безмолвный ответ взглядом, типа «Слышишь, кореш, хуйню ты порешь». Поместил сигарету между основаниями большого и указательных пальцев, так чтобы прикрыть часть лица ниже носа.

— Давайте вещайте, товарищ Левитан, расскажите нам, в чём вы оказались правы, поступив, как зверьё ебаное.

— Легко. По всем понятиям, базар держат равные, а эта отрыжка криминала чё-то нихуёво так попутала, не ровня он нам ни хуя. Тот момент перед смертью, когда ему показалась собственная значимость, был иллюзией, вмешиваясь в разговор, под предлогом спасения всех, он взял ношу не по себе и наебнулся при ходьбе. — Злобный раскатистый смех. — Просто не надо было показывать, что он не готов умереть в любой момент. Думаю, ты понимаешь, что лучше быть в шоке от увиденного, чем в жопе от происходящего. Прекращай воспринимать всё близко к сердцу, самому же легче будет принимать подробности наших великих планов.

— Боюсь представить, сколько, в твоей голове, идей оригинальных пропадает, даже жалко. Вот это бы всё, да в мирное русло, в современных творческих кругах цены тебе не будет, элита богемы и ценители фестивалей авторского кино дрочить на тебя будут, годами и по очереди. Может, на режиссёра учиться пойдёшь? Наверняка ты там найдёшь себя, фильм снимешь, спектакль поставишь… Там можно делать что угодно, быть кем угодно, хоть императором, хоть народным мстителем, хоть мессией, хоть инопланетянином, вообще кем угодно, полностью без ограничений.

— Мелковатая ипостась для меня, масштаб не тот, куражу не хватает. Я когда в кино вижу охоту за опасным человеком, в сон сильно клонит и ощущение, что он не столько опасный, сколько нахуй никому не нужный, моя прогулка за сигаретами остросюжетнее выглядит. Мне интереснее, когда самолёт со мной сопровождает несколько истребителей и на борту, ну так чисто на всякий случай, хотя бы такой арсенал. — Володя подходит к паллетам, срывает накидки, приговаривая: — Гранатомёты, дробовики, снайперские винтовки, пистолеты, пистолеты-пулемёты, тяжёлые пулемёты, автоматы и ещё хуй проссышь, что тут есть, разная взрывчатка, тактические штуки-дрюки. Знал, кстати, что в мире автоматов Калашникова, больше, чем общее количество автоматов остальных конструкций? Короче, на борту нет ничего тяжёлого, так, пиздюковые игрушки, но даже с этим скромным набором начало будет эпичнее, чем концовки знаменитых блокбастеров. Война… своего рода тоже театр, искусство, честное, настоящее и фундаментальное.

— Ты же понимаешь, о чём речь. — Опрокинул бутылку и влил порядка ста грамм алкоголя внутрь.

— Это ты не понимаешь, что происходит. Творчества больше нет, мысль спит, все с головой ушли на заработки. Люди деградировали до восхищения стоимостью. Сегодня всё, что находит внутренний отклик людей в современном искусстве, это ценник, а всякие идеи, концепции и смыслы, как в общем-то свежий взгляд, техника исполнения… всем вообще похую, заебись и достойно восхищения только если до хуя стоит, на остальное всем насрать.