Страница 17

— У меня своё искусство, война, и другого мне не надо. Я развиваюсь там и, всегда, открыто презирал недохудожников с их позой, раком, перед теми, кто умело восхваляет кусок говна, убеждая других платить за него, как за выдающийся шедевр. В современном искусстве нет искусства, оно перестало быть магией, там бабки, эпатаж и попытки выдать, очередного сумасшедшего за гения, согласно бюджету и срокам прописанным в контракте. Искусство перестало нести свет, он, как показывают маркетинговые исследования, в отличие от дебильности, ущербности и психических отклонений, плохо продаётся. Как итог, людям теперь нравится примерять на себя медицинские термины: СДВГ, депрессия, психопатия… Лечить их, конечно же, никто не собирается, да и болеть, в общем-то, тоже, просто людям теперь кажется, словно быть сумасшедшим стало прикольно. На фоне перечисленных категорий, идейные борцы с системой, выглядят, как матёрые акционисты, хотя по сути вся их минута славы — это фактурный фотоотчёт, где кто-то получает пиздюлей, или фотосессия со скамьи подсудимых, если нет фото, то это всё как бы на хуй никому не нужно, это не считается, никто не станет возмущаться ни реакцией государства, ни её отсутствием, ни устроенным перфомансом, да даже если и станут, через неделю об этом все забудут, ведь по сути это никак не влияет ни на общество, ни на их мысли.

— Ебать ты замороченный. — Вливаю в себя ещё алкоголя. — В словах было столько всего важного, что я даже и не знаю, на что первое хуй положить. Чтобы ты сильно не расстраивался, напомню тебе, что люди достигают величия, лишь когда продолжают двигаться сомнительным путём, хрен пойми куда, во имя хрен знает чего, сквозь боль, неудачи и несправедливость бытия, именно так раскрывается творческий потенциал, у кого-то всё ещё впереди, а кому-то по душе быть при бабках и оставаться на достигнутом уровне, вместо страданий во имя абстрактных идеалов.

— Кстати о страданиях. — Взгляд Володи отразил гнев и переместился на лежащего на полу Утро. Дыхание стало резким и горячим. — С кого начнём? Ты ведь понимаешь, что он тоже отправится за борт, задолго до приземления, с тебя выбрать, кто из птенцов первым отправится учиться летать. — Острый взор уставился на меня. — Выбирай, выбирай, хули молчишь?

— Странные у тебя способы меня приобщить к делам и происходящему. — Я разместил сигарету во рту и убирая руку от лица медленно и демонстративно загибал пальцы: мизинец, безымянный, указательный. Выставив руку в сторону брата, показал средний палец, а затем большим и средним пальцами убрал никотиновую палочку изо рта. — Успеем ещё их обсудить. Расскажи, как ты стал таким мудаком?

— Играл в компьютерные игры.

— Правда?

— Ты чё, угораешь? Нет, конечно, если бы не игры я бы начал кошмарить людей гораздо раньше, там можно отвести душу и дать выплеск негативным эмоциям, просто, в определённый момент, я решил их не спускать в никуда. — Переводит взгляд на Ра и Утро. — Слышь, доходяги! Канайте к краю. — Ра начинает тащить волоком Утро к краю открытого люка. — Ты когда сказал, что я мудак, мне сразу вспомнилось, что у тебя очень мало информации о происходящем и ты пока не можешь думать объективно, чтобы не терять время на твоё осмысление, я сразу разместил тебя внутри процессов, приобщил к ним и сделал их частью. — На лице его появилась лёгкая улыбка, впервые, не ухмылка, а именно улыбка, скрывающая что-то важное от других.

— Ну и хули ты лыбишься? Ни хрена ведь понятнее не стало, допустим, ты не мудак, но это по-прежнему не объясняет твоей маниакальной одержимости моим участием.

— Если ты не в курсе, то последние лет десять я играл в разные политические игры. Спонсировал всякие митинги, формировал и прокачивал оппозиционные настроения, вкидывал бабки на свержение правителей в разных странах, курировал революции, но, как показала практика, для меня, это вообще ничего не решает. Я просто ненавижу людей у власти, и дело не в каком-то конкретном человеке, уйдёт один, придёт другой, который исполняет все мои личные капризы, вообще все, без исключения, через время и его начинаю ненавидеть, просто потому что он у власти, так пришёл к выводу, что у власти изначально должен стоять тот, кого я ненавижу больше остальных.

— Ты хочешь, чтобы я правил, потому что ты меня ненавидишь больше остальных? — Самопроизвольно поднялась левая бровь, я слегка икнул. — А ты точно не мудак?