Страница 42

Сколько бы мы ни были толерантными и терпимыми, по запросам либерально-демократической части общества, но ненависть — неотъемлемая часть нашей жизни, как минимум потому, что она оборотная сторона такого явления, как любовь. Люди всегда иначе относились, и всегда будут иначе относиться к тем, кто отличается от них, по цвету кожи, разрезу глаз, росту, весу, количеству конечностей… Достаточно вспомнить клички в школе: рыжий, толстый, косой, длинный… Негр в Сибири, вызовет не меньшее удивление, чем белый человек в любом нетуристическом месте на карте Африки.

Вопреки, вышедшим за пределы здравого смысла запросам сверхравенства, различие видов, даже одного класса, естественно для природы и по жизни, гориллы двигаются с гориллами, а не орангутангами или шимпанзе, большие коты, двигаются с большими котами, но не всеми подряд, а с теми, кто носит такую же шубку, с идентичными расцветками, полосочками, пятнышками… По мере развития биологического вида вопросов идентификации становится только больше, и на сегодняшний день человек — самое высокоразвитое животное, которое делает вид, что все люди одинаковы, только вот люди, как и остальные животные, на уровне инстинктов, не готовы принимать в свои объятья то, что отличается от них. Бесспорно, нельзя убивать человека из-за другого цвета волос, глаз, кожи… но и говорить, что он такой же, не стоит торопиться, как и путать равноправие с идентичностью.

Третье тысячелетие началось с общечеловеческими настройками того, что рабство, особенно по расовым признакам, — это плохо, только вот оно существует дольше, чем его отсутствие, и очень странно совпало, что рабства нет, а толпы безработных, живущих пособия с налогов от рабского труда, есть. Россия в эти игры, к счастью, не играет, у нас не было негров, а раз не было негров, значит, не было расизма, иного рабства на Руси тоже не было, но если вдруг есть желание с кем-то сравнить крепостных крестьян, то логичнее сравнивать с другими европейскими крестьянами, а не американскими рабами с плантаций.

Россия на своей огромной территории объединяет множество этносов и народов, разумеется, они все отличаются друг от друга, но испокон веков так сложилось, что значение имеет, то какой ты человек, как относишься к другим, а не то, как ты выглядишь или кем себя идентифицируешь. Как итог, в России люди живут без претензий в разности, но даже это не говорит, что наш социум выше природы, от обоюдного отторжения на биологическом уровне никуда не деться, только вместо того чтобы отрицать наличие людей другой формации, или истреблять их, мы, россияне, берём время на адаптацию и учимся понимать тех, с кем имеем дело.

Малик, будучи полукровкой, чеченцем по отцу, русским по матери и православным по вере, никогда и нигде не был идентифицирован, как свой, он многократно встречался с ненавистью обоих народов на себе, и той ненавистью, что сформирована профессиональными оболванивателями, которые в короткие сроки научили людей с презрением относиться даже к своей Родине, находя хорошую жизнь исключительно там, где их нет, и ту ненависть, что глубинная, основанная на биологических различиях. Ненависти было так много, что Малик научился питаться её энергией, быть её частью, и не обращать внимание.

Однажды, находясь в очередном розыске, Малик буднично прохлаждался в своей штаб квартире, апартаментах гостиницы, расположенной в центре столицы. Мусульманскому чеченцу пить алкоголь нельзя, а православному русскому можно, будучи именно в этом статусе ты находишься вне норм ислама, поэтому можешь себе позволить, то, что другим харам, в том числе без зазрений совести попивать виски и предаваться воспоминаниям детства, отрочества, юности, хотя и не сказать, что это прям подходящее время, ведь накануне ребята Малика уничтожили группу людей, направленных президентом для препровождения к самому старому другу. Покушения и тем более ликвидацию представителей власти, в России, с рук спускать не принято.

Люди, собравшиеся в лучшем номере отеля, центра Москвы, давно привыкли к высокому уровню опасности, ведь они занимались разрешением криминальных конфликтов, и в конечном итоге уровень сложности «организованная преступность» они переросли. Одно дело воевать с людьми «вне закона», совсем другое дело, с теми, кто эти самые законы принимает, но устранение охраны из президентского пула, не вызвало у собравшихся каких-либо переживаний, ни в одном из проявлений, они даже не стали менять дислокации или усиливать охрану, их чувство собственной важности возросло до небес.

Малик встал, поставил ноги на ширине плеч, вскинул подбородок, поднял указательный палец вверх и обратился к находящимся в номере, на чистом русском без коверканного, собирательного, кавказского акцента, к которому он прибегал при общении с незнакомыми людьми:

— Братва, я чё подумал, если мы налегке, разъебали охрану президента, то надо и до него добраться. Большой куш возьмём. Под нас страну перекрасим. Пацанов амнистией побалуем.

Из толпы собравшихся пацанов доносились:

— Делай вещи, жи есть!

— Ауф.