Страница 17

Илья молча открыл багажник и забросил в него сумку.

– Садись, – коротко приказал он, распахивая переднюю дверцу автомобиля.

– Ты уверен?

– Уверен. – Челюсти Ильи будто свело. – Нам давно пора поговорить и во всем разобраться. Садись! – снова сказал он.

Она села, утонув в мягком кожаном сиденье.

Что она могла сделать, когда ноги сами несли ее к Илье. Ира не знала, куда он ее везет. Они сосредоточенно молчали, и каждый думал о своем до тех пор, пока он тихо не произнес:

– Что это за история с продажей кофточек? У Иры запершило в горле. Она прокашлялась. – Мне деньги были нужны.

Как утомительно всем и каждому говорить об одном и том же. Но это было самое малое, чем Ира могла отблагодарить Илью, – рассказать ему все без утайки. Что она и сделала.

– Значит, ты решила ходить в Школу искусств?

– Теперь уже не уверена, хотя…

– Только без глупостей, – предупредил Илья, сворачивая к мосту на Крымский вал.

«Мы едем в парк!» – промелькнуло в сознании Иры, она заволновалась, как выяснилось чуть позже – не напрасно. Илья привел ее на то место, где они познакомились. Две скамейки в глубине аллеи оказались пустыми, и он потащил ее на одну из них. Вот он – час расплаты! Ира собралась с силами.

– Знаешь, – ринулась она с обрыва, – я вела себя гадко в тот вечер.

Глаза Ильи мерцали синими всплесками, но он продолжал загадочно отмалчиваться.

– Извини, – добавила она в полной тишине. – Я, конечно, понимаю, что у тебя до меня были девушки…

– Хорошо, что ты это понимаешь, – произнес Илья, наконец нарушив свое молчание, вот только Наташа не из их числа.

– Как?

– Она – девушка, точнее, бывшая девушка моего близкого друга, которого зовут Костя. И если бы не тот злополучный вечер, то я бы тебя с ним познакомил. А Наташа… – Илья поморщился. Там запутанная история. Костя застал ее с другим парнем в интимной обстановке, после чего они вроде бы расстались. Потом помирились, потом опять разругались. И главное, оба во время ссор бросались ко мне за сочувствием и помощью. В конце концов, мне надоело быть рефери на ринге, и я отказался помогать Наташе вернуть Костю.

Сказал обоим; чтобы сами разбирались в своих запутанных отношениях.

– Так она в баре уговаривала тебя в очередной раз помирить их? – сообразила Ира.

– Вот именно. А знакомы мы с ней действительно тысячу лет – в одной песочнице, можно сказать, выросли.

– Почему же ты мне сразу все не объяснил? – возмутилась Ира, испытывая неимоверное облегчение.

– Я хотел тебе сказать еще в баре, но понял, что в таком настроении ты не поверишь мне. А позже не до объяснений было – обида захлестнула. Шел домой, злой как черт, думал, никогда тебя не прощу. Потом стал отходить потихоньку, но гордость мешала приехать и все объяснить, думал, пусть первая позвонит: я ведь ее ничем не обидел. А за эту неделю так измучился от неопределенности, что и о гордости позабыл. Сегодня в одиннадцать примчался к тебе, хотел упасть в ноги и покаяться во всех грехах, вот только никто дверь не открыл. – Илья повернулся к ней, и Ира увидела в его глазах боль, которую он так безуспешно пытался от нее скрыть. – Ну что, мир?

– Мир!

Ира не поняла, как оказалась в его объятиях.

Он прижал к себе и не отпускал, а она, прильнув щекой к его широкой груди, разрыдалась, как брошенная на произвол судьбы сирота.

– Я звонила тебе в четверг, домой, – заливаясь слезами, лепетала она. – Собиралась прощения просить.

– Правда? Звонила? А мне никто ничего не передал. Господи! – вымученно произнес Илья, обхватывая ее лицо своими руками. – Не плачь, у меня сердце разрывается …

– Мне было плохо без тебя, – призналась Ира, вздохнув.

– А мне без тебя. Вот возьми. – Илья протянул ей белоснежный платок. – Все лицо заплаканное, ревушка-коровушка.

Ира улыбнулась сквозь слезы, услышав эту детскую дразнилку.

– Илья…

– Что?

– А что теперь будет?

– Теперь все будет замечательно, – уверенно произнес он. – Мы с тобой про ведем прекрасное лето в Москве.

– А как же твоя Италия?