Страница 14

Большое таинство назначили на утро.

Храм Всех Богов стоял на высоком холме над старой частью Марсаны, там, где три протоки сходились в широкую чашу воды. По преданию, город начинался именно отсюда: с каменной пристани, маленького святилища и рынка, куда приходили лодки с зерном, солью, рыбой и медью. Потом выросли каналы, дворцы, склады, башни домов, мосты, театры, конторы банков, дворцы родов и здания ведомств. Но храм остался на прежнем месте, хотя вокруг него давно построили новые галереи, боковые дворы и высокую лестницу, достаточно широкую, чтобы по ней могла пройти свадебная процессия герцогского рода или несколько свадеб как обычно делали жители торговых и рабочих кварталов.

Двенадцать богов смотрели на город из двенадцати ниш.

Не идолами в грубом смысле и не простыми статуями, кому люди приносят дары, обменивая их на чудо. Каждый образ был целым миром. Бог Неба с поднятой ладонью, в которой сияла маленькая звезда, богиня Вод в плаще, похожем на поток, бог Огня с лицом юноши и старика одновременно, богиня Земли, с зерном, камнем и детской игрушкой под ногами. Бог Плодородия — не толстый весельчак, рисуемый на трактирных вывесках и дешёвых картинах, а высокий зрелый мужчина с венком из колосьев и виноградной лозы, державший в руках чашу семян. Бог Войны стоял напротив в полном боевом облачении, с мечом в ножнах спокойный и страшный именно этим спокойствием.

Остальные ниши принадлежали богам Ремесел, Дорог, Справедливости, Тайны, Исцеления и Смерти. Все двенадцать присутствовали в храме не как соперники, а как стороны мира, без которых жизнь становилась кривой.

Свадебная процессия вошла под низкое пение хора.

Зальты умели устраивать торжества так, чтобы роскошь не превращалась в табор. Белые ткани, золотые шнуры, зелёные ветви, серебряные чаши с водой из святых источников, огонь в двенадцати лампадах. Гости стояли подковой по обе стороны главного нефа. Герцоги, графы, маркизы, офицеры, чиновники, маги, главы торговых домов, старшие жрицы и жрецы, представители дипломатического корпуса.

Ардор почти физически чувствовал, как взгляды скользят по нему, по Альде, по Лиаре, словно зенитные прожекторы.

На Альду смотрели как на герцогиню вон Зальта, дочь великого рода, женщину, чей брак сам по себе политическое событие. Она шла спокойно, в тяжёлом светлом платье с золотым шитьём по подолу и тонкой короной невесты, похожей не на украшение, а на знак власти.

На Лиару смотрели иначе. Любопытнее, острее и местами очень зло, как на человека сломавшего многие расклады.

Она шла справа от Альды, в платье мягкого жемчужного оттенка, без чрезмерной роскоши, но так, что каждая линия подчёркивала, что её не прячут и не ставят ниже. На её шее лежало украшение рода баронов Увир, а весь остальной гарнитур — дар от герцога Зальта — достаточно древний, чтобы каждый понимал, что это приятие её в семью, а значит всякий кто откроет пасть на эту женщину, сразу попадёт в прицел весьма могущественного рода.

Ардор видел, как у Лиары на мгновение дрогнул подбородок, когда она окинула взглядом собравшихся.

Альда тоже увидела. Не повернув головы, она чуть коснулась её руки. Почти незаметно. Но Лиара выпрямилась, сделала следующий шаг и больше не сбилась ни разу.

Сам Ардор шёл навстречу им от западной стороны храма, как требовал обряд. Мужчина входил со стороны заката, женщины — со стороны восхода. В середине они встречались перед кругом двенадцати знаков, где жрецы соединяли не крови, не имущество и не фамилии, а пути. Так, во всяком случае, говорил церемониальный текст.

Но сначала клятвы.

Не длинные. В Храме Всех Богов не любили многословия перед алтарём. Слова должны быть такими, чтобы их можно удержать в памяти в старости и перед смертью. Ардор говорил первым. Голос его под сводами звучал ниже обычного, спокойнее, чем он сам себя чувствовал. Он принимал Альду и Лиару в дом, под защиту, с честью и в долю судьбы. Не как имущество, не как украшение, не как продолжение договора между родами, а как жён, чья воля признаётся рядом с его.

Потом сказала Альда.

Её клятва была точной, чистой, почти холодной на поверхности и потому особенно сильной. Она принимала Ардора не как покровителя, а как мужа; Лиару — не как младшую тень, а как равную в доме; будущий путь — не как удобный союз, а как общую ответственность.