Страница 15

Благословение Бога Войны прозвучало коротко и честно. Не о славе, победах и не пирах и песнях после битвы, а о праве поднять оружие, для защиты, о долге опустить его, когда враг повержен, о цене крови, своей и чужой, о том, что воин, построивший дом и приведя туда жён, не перестаёт быть воином, но должен помнить — меч, не защищающий, однажды начнёт служить другому хозяину.

На последней фразе храмовый меч потяжелел настолько что плечо чуть просело.

Ардор почувствовал гнущую к земле тяжесть и на миг исчезли своды, гости и пение. Остались только огонь металла, запах озона где-то далеко и понимание, что благословение не всегда милость, а иногда оно больше похоже на приказ, отданный тем, кому невозможно возразить.

Жрец убрал меч и на плече Ардора остался знак — тонкая тёмная линия, вспыхнувшая на погоне и тут же ушедшая ниже в кожу, и впитавшаяся в тело.

В храме прошёл тихий вздох.

Не каждый брак получал видимые благословения, тем более от Бога Войны.

Ардор поднялся.

Альда смотрела на него очень внимательно, Лиара — почти испуганно и он хотел усмехнуться, чтобы снять напряжение, но в храме это было бы совсем уж не к месту, поэтому просто протянул им руки.

Они вложили свои ладони в его.

Старшая жрица Храма Всех Богов соединила их запястья бело-золотой лентой и произнесла заключительные слова таинства. Хор возвысил голос, а двенадцать лампад вспыхнули одновременно так что свет под сводами стал таким ярким, будто на мгновение внутрь вошло солнце.

Так Ардор маркиз Таргор-Увир стал мужем маркизы Альды вон Зальт и маркизы Лиары Гес перед людьми, короной и двенадцатью богами.

Праздник начался во второй половине дня в Большом Приёмном дворце Зальтов и если храм говорил о вечности, то дворец говорил о власти.

Он стоял в центре старого квартала Марсаны, на небольшом участке отделённый от улиц широким каналом и тремя протоками с мотами. Белый камень, зелёные крыши, высокие окна, террасы, внутренние сады, залы, где одновременно могли разместиться более пяти сотен гостей, не чувствуя себя рынком. Зальты строили этот дворец не для жизни, а для приёмов, переговоров, союзов, демонстрации силы и тех улыбок, после которых иногда менялись границы.

Под свадебный пир отвели пять больших залов, и десяток помельче.

В первом новобрачные принимали поздравления, во втором играли музыканты и уже готовились к танцам, в третьем стояли длинные столы с блюдами из разных земель — дивная океанская рыба весом по полсотни килограмм в пряных листьях, жареная птица с южными плодами, тонкие пироги, холодное мясо, сладкие вина, солго, фруктовые воды, блюда из Кунара, Таргор и даже несколько шардальских деликатесов, явно добавленных ради особых гостей, и так далее и без счёту. Герцог отдавал единственную дочь, и не экономил.

А гости не просто особые. Все герцоги, два десятка маркизов и маркиз, и без счёта высшего офицерства и чиновников. А ближе к вечеру во дворце вдруг стало тише, хотя музыканты вроде бы продолжали играть но тишина прокатилась волной, заставляя замирать разговоры, весёлый смех и злобный шёпот. Люди поворачивали головы к главному входу, слуги выпрямлялись, офицеры на службе незаметно перестраивали охранный порядок, а приглашённые выпрямлялись во фрунт, успевая поправить даже самые незначительные огрехи на форме.

Прибыл король Логрис Девятый.

Король Шардала вошёл без пышной свиты, почти по-домашнему, но так, что отсутствие лишних людей, само по себе стало демонстрацией. С ним вошли несколько приближённых, телохранители, глава министерства Безопасности и совсем молодая девушка, которую Ардор раньше видел только на портретах и в донесениях.

Дочь Логриса — принцесса Эльга.

Она оказалась не той фарфоровой красавицей, каких любят рисовать придворные художники, старательно убирая характер из лица. Эльга была высокой, светловолосой девицей с красивым живым лицом, прямой осанкой и глазами отца — внимательными, холодными, мгновенно оценивающими людей. В её платье не было ничего кричащего, но ткань, камни в украшениях и серебряный пояс — амулет стоили точно не меньше, большого особняка в столице.

Логрис поздравил молодых лично.

Слова звучали выверено и веско. Уважение к дому Зальтов, признание заслуг Ардора, радость по поводу союза, пожелание крепкого дома и будущих детей. Он говорил, как властитель, умеющий каждую фразу превращать в чеканную форму, но, пожимая руку Ардору, задержал пальцы чуть дольше и тихо сказал только для него:

— Бог Войны не ставит знак без явного благоволения.