Страница 8

И как следствие, ходить на эти собрания он отказывался наотрез. А если его и затаскивали — чаще всего стараниями Анны, которая считала, что «капитан должен быть в курсе», — то он, толком ничего не слушая, дремал где-нибудь в уголке. Иногда даже похрапывал, чем вызывал усмешки и неодобрительные взгляды у присутствующих.

Сегодня случай был другой. Сегодня речь пойдёт о насущном. О римлянах. О том, кто они такие, чего хотят и что с ними делать. И это было уже интересно. Потому что здесь он чувствовал себя не лишним, а, наоборот, главным. Он с ними говорил. Он видел их лица. И он знал то, чего не знали остальные: что сестра протоспафария понимает по-славянски, что Феофилакт — не просто посол, а военный, и что эти люди будут не просто торговать. Они будут прощупывать. И к этому надо быть готовым.

Так что на совещание Сергей шёл без обычного внутреннего сопротивления. Даже с интересом. И, судя по тому, как генерал шагал впереди, не оглядываясь, — он тоже понимал: сегодня всё серьёзно.

Совещание проводилось в квартире Максимова, которая, на зависть многим, отапливалась. Пока остальные ютились на нижних этажах, генерал со своей Верой Степановной никуда не переезжал. В его квартире всегда было тепло — большая кирпичная печь, сложенная ещё в первые месяцы, топилась каждый день, и сейчас от неё шёл сухой, уютный жар.

Народу в этот раз набилось очень прилично. Человек пятнадцать, не меньше, едва уместились в большой комнате. Собрали со всей квартиры стулья, табуретки, притащили даже две лавки из коридора. Расселись тесно, плечом к плечу. Здесь были все основные: Петров, Дронов, Горохов, Иван Сергеич, Кузнецов, Лидия Яковлевна, Колян, Лёха, Артём, ещё несколько человек из гражданских, что отвечали за разные направления. Анна сидела у окна, Сергей пристроился у стены, на шатком табурете, и приготовился слушать.

Генерал встал, обвёл всех взглядом. Без трубки, но по привычке постучал пустой ладонью о край стола.

— Итак, на повестке дня римляне. Они же ромеи. Вопрос первый и главный: чего они хотят и что нам с ними делать? Высказываемся.

Первым поднялся Горохов. Он был настроен решительно и, как всегда, прямолинейно.

— А что тут думать? Союз предлагают — надо брать. Империя сильная, богатая, технологии у них, флот. Если с ними задружиться — хазары нам не страшны, печенеги не сунутся. Торговать будем. Я считаю, надо целоваться, пока сами лезут. В десна, так сказать.

Кто-то хмыкнул, кто-то покачал головой. Поднялся Петров, поправил очки.

— Целоваться, конечно, хорошо, но я бы не спешил. Римляне — те ещё дипломаты. Они за красивыми словами прячут острые ножи. Я предлагаю держаться настороже. Торговать — да. Но никаких союзов, пока не поймём, что им на самом деле нужно. И главное — союзному князю не дать с ними сговориться за нашей спиной.

Заговорили наперебой. Одни предлагали отправить послов в Константинополь, другие — ограничиться обменом товарами и не пускать римлян дальше дебаркадера. Спорили, перебивали. Сергей молчал. Он смотрел на огонь в печи и думал о том, что все эти разговоры — пустое. Римляне пришли не торговать. Они пришли разведывать.

Наконец генерал повернулся к нему.

— Николаев, ты что скажешь? Ты с ними за одним столом сидел.

Сергей поднял голову, обвёл всех взглядом.

— Я им не доверяю.

— Совсем?

— Совсем.

— Обоснуй.

— Феофилакт этот, военный. Я видел, как он двигается, как на людей смотрит. Оценивает. Прощупывает. И сестра его — не сестра вовсе, или не только сестра. Она славянский понимает, я заметил. Шпионка, скорее всего. Так что никаких иллюзий на их счёт я не питаю. Они пришли не дружить, они пришли понять, насколько мы опасны, и как нас можно использовать.

Анна кивнула, поддержала:

— Сергей прав. Исторические паттерны говорят сами за себя. Римская империя, а потом и Византия, всегда действовали по одной схеме. Сначала — разведка и дары. Потом — попытка стравить соседей. Потом — экономическое давление. И только в самом конце, если ничего не сработало, — военная сила. Они будут пытаться сделать нас своими вассалами. Или, как минимум, инструментом против своих врагов. Доверять им нельзя.