Страница 7

Сундук поставили перед столом, и Феофилакт, поднявшись, сам отпер замок — ключ висел у него на шее, на тонкой серебряной цепочке. Крышка откинулась, и римлянин начал извлекать дары один за другим, сопровождая каждый коротким пояснением.

Первым на стол лёг меч. Клинок с узким долом, ровно сияющий в свете свечей. Рукоять обмотана тонкой серебряной проволокой, навершие — литое, в виде головы орла с гранатовыми глазами. Ножны обтянуты тёмно-красной кожей, с золотыми накладками. Феофилакт взял меч за лезвие и протянул Сергею рукоятью вперёд — древний жест, означавший доверие.

— Этот меч выкован в мастерских Константинополя, — произнёс он. — Такие носят только те, кто стоит близко к трону. Василевс дарит его твоему князю в знак уважения. Пусть он служит ему так же верно, как служил бы самому василевсу.

Сергей принял меч, чуть склонив голову, и передал его Магомеду, стоявшему за спиной. Тот принял клинок, как ребёнка, — бережно, двумя руками.

Следом пошли ткани. Феофилакт извлёк рулон шёлка пурпурного цвета, императорского, того, по словам Анны, за который в Константинополе могли казнить любого, кто осмелился бы носить его без позволения.

— Пурпур, — пояснил римлянин. — Только василевс и его ближние имеют право носить этот цвет. Даря его вам, он говорит: вы равные среди равных.

Рядом с шёлком лёг рулон отбеленного льна, и кусок плотной шерсти с вышитой каймой. Для Сергея это были просто тряпки, причем не лучшего качества, но он знал что в здешних реалиях это считается мега круто.

Затем Феофилакт извлёк несколько кожаных мешочков и высыпал их содержимое на стол. Монеты с профилем императора на аверсе и крестом на реверсе. Десятка три, не меньше.

— Серебро империи, — сказал он. — Дабы вы помнили, кто желает вам добра.

Сергей снова кивнул, не выказывая ни жадности, ни удивления.

Дальше пошли пряности. Маленькие глиняные сосуды, залитые воском: перец, корица, имбирь, шафран. Отдельно — благовония: ладан и мирра в крошечных серебряных коробочках.

И, наконец, последнее. Две пергаментные книги в кожаных переплётах, с медными застёжками. Феофилакт взял одну, раскрыл — страницы были заполнены ровными строками греческой вязи. Вторую он положил рядом, и Сергей увидел, что это перевод: на славянском, сделанный явно недавно, ещё пахнущий чернилами.

— Это трактаты по военному искусству, — объяснил римлянин. — Осада крепостей, построение легионов, тактика конницы. Василевс дарит их вам, зная, что вы — воины. Изучайте. Возможно, однажды мы будем сражаться бок о бок.

Сергей взял одну из книг, осторожно перевернул страницу. Буквы были чужими, но рисунки — понятными: осадные башни, катапульты, формации пехоты. Он закрыл книгу и посмотрел на Феофилакта.

— Это ценный дар. Мы изучим его. И когда придёт время — возможно, действительно будем сражаться бок о бок.

Ритуал был завершён. Дары лежали на столе — меч, ткани, серебро, пряности, книги. Римляне ждали ответного жеста, и Сергей знал, что жест этот должен быть не менее весомым.

Он кивком дал знак, и в зал внесли ответные дары. Простой, но добротный деревянный ларец — из тех, что мастерили свои же плотники, но содержимое ларца было таким, что у любого, и не только ромея, захватило бы дух.

Первым на стол легло уже ставшее привычным в дарах зеркальце. Небольшое, круглое, в металлической оправе. Феофилакт взял его, глянул — и на мгновение потерял свою имперскую невозмутимость.

— Это зеркало, — сказал Сергей. — Пусть твой василевс видит себя так же ясно, как мы видим его намерения.