Страница 23

По заведённому уже обычаю, едва последний всадник скрылся за холмом, генерал собрал совещание. Присутствовали все те же — основной костяк, без которого не обходилось ни одно важное решение, плюс Колян, которого непонятно для чего пригласили. Тот явился притихший, с красными после вчерашнего глазами, и сел в уголке, стараясь не привлекать внимания.

Генерал был в своей обычной одежде — простой рубахе, шерстяных брюках, домашних тапочках. Доспех, ещё вчера сиявший серебром и воронёной сталью, висел в углу на специальной распорке, и при взгляде на него всё ещё захватывало дух. Но сам Максимов, без шлема и плаща, выглядел по-домашнему — усталый пожилой мужик, а не грозный правитель каменной крепости.

Он дождался, пока Вера Степановна обнесёт всех чаем. Та, как всегда молчаливая и собранная, расставила кружки, подвинула наполненную медом сахарницу и так же бесшумно удалилась на кухню. За окнами сеялся мелкий, нудный дождь. Сырость стояла такая, что даже в квартире с печью чувствовалась влажная тяжесть в воздухе. Но печь топилась исправно, гудела ровным, низким гулом, и в комнате было тепло, почти уютно.

— Ну-с, товарищи, — начал генерал, обводя всех взглядом, — хочу вам сказать спасибо. То, что мы сделали за эти дни, — это не просто дипломатия. Это работа на столетия вперёд. Если всё пойдёт как надо, наши внуки будут жить в другом мире. И в этом ваша заслуга.

Он отхлебнул чаю, помолчал.

— Особо отличившихся представлю к награде. И к внеочередному званию.

Сергей знал что генерал не шутил. Реорганизацию наметили на начало весны, решив раздать всем, от мала до велика, погоны. Детей, само собой, не включали, но каждый взрослый, каждый подросток, каждый, кто носит оружие или работает на общее благо, будет встроен в вертикаль власти.

Сергей к новым звездам не стремился, для него это давно уже было неактуально, но понимал что вариант это единственно правильный, и что других просто нет. Демократия — это, конечно, хорошо. Но не здесь и не сейчас. Здесь и сейчас нужна чёткая, армейская дисциплина. Такая чтоб без сюсюканий. Чтобы каждый знал, кому подчиняется и за кого отвечает.

Покончив с похвальбами, генерал затребовал отчёты. Выслушал Петрова — о запасах и тратах. Выслушал Дронова — о том, что вторая партия пороха почти готова, но серы по-прежнему не хватает. Почти не перебивал, только изредка кивал или хмурился.

Потом повернулся к Анне. Она сидела на стуле у окна, положив руку на живот. Лицо её, чуть осунувшееся за последние дни, было спокойным, но в глазах поблёскивал хорошо знакомый Сергею, «лекторский» блеск.

— Анна, — генерал чуть улыбнулся, — вас хочу поздравить отдельно. Если родится сын — а я чую, что сын, — он когда-нибудь, возможно, займёт в истории место наравне с Александром Невским.

Сергей нахмурился. Невский? При чём тут Невский? Тот жил на триста лет позже, бил шведов и немцев, а его сын, если родится, будет воевать совсем в другую эпоху и с другими врагами. Но он не стал уточнять — просто покосился на Анну, ожидая её реакции.

Анна чуть склонила голову, принимая похвалу, но ничего не ответила. Только пальцы её, лежавшие на животе, чуть заметно дрогнули. Сергей знал этот жест. Она волновалась.

Генерал уже хотел закрывать совещание, когда слово попросил Бородин. Максимов кивнул — говори.

Капитан второго ранга поднялся, одёрнул китель и подошёл к стене, где висела карта. Извлёк откуда-то большой лист ватмана, свёрнутый в трубку, и аккуратно, стараясь не порвать, прицепил его кнопками поверх карты.

На ватмане был рисунок — карандашный, но проработанный до мельчайших деталей. Судя по очертаниям, — драккар. Только не такой, какими они привыкли их видеть — узкий, низкий, с одним рядом вёсел. Этот был шире, с более высоким бортом и двумя мачтами. Нос по-прежнему венчала драконья голова, но корма была срезана иначе, с надстройкой, напоминавшей сарай. Линии были чистыми, выверенными по линейке, и в углу листа столбиком шли какие-то цифры.

Бородин прокашлялся и, ткнув пальцем в рисунок, заговорил.

— Товарищ генерал, разрешите доложить. Мы тут с ребятами прикинули, что можно сделать на базе наших драккаров.

Генерал кивнул — разрешаю.