Страница 26

Неожиданно кто-то крикнул:

— Парус!

Сергей прищурился, вглядываясь в горизонт, но ничего не увидел. Бросив весло и в два прыжка оказавшись на корме, он забрал у наблюдателя бинокль, поднёс к глазам, подкрутил резкость, и медленно повёл по горизонту. Ну точно. В щели между водной гладью и далекими облаками, «висело» крошечное белое пятнышко. Что это, — драккар ли, ладья, или что-то побольше, было не разобрать. Слишком далеко.

Рядом встал Бородин, кашлянул. Сергей передал ему бинокль, тот глянул, хмыкнул.

— Может, купцы… Но большой больно.

Сергей не понял, как Бородин определил размер судна по едва видному парусу, но спорить не стал, понимая что морскому волку виднее.

Слухи о пиратах, что перекрыли торговые пути, не выходили у него из головы. Когда эти слухи только пошли, он попросил Анну поискать в умных книгах — может ли такое быть? Ведь в его представлении пираты были чем-то киношным: Сильвер с попугаем на плече, Джек-Воробей с кудряшками, карамба, сундуки с золотом и флаги с черепами. Но всё оказалось совсем не так.

Потратив пару дней на эту тему, Анна выдала ему подробный расклад, и чем больше Сергей слушал, тем яснее понимал как ошибался.

Судя по научной литературе, в десятом веке Чёрное море было не просто оживлённым торговым путём, а настоящим пиратским котлом. Причём пираты там водились совсем не пришлые, не какие-нибудь карибские флибустьеры, а свои, местные, четко связанные с местечковой политикой. Первыми, к удивлению Сергея, она назвала русов. Оказалось что для византийцев слова «росы» и «морские разбойники» были почти синонимами. Когда нечего было делать, то есть между большими походами, младшая дружина, изгнанные князья-неудачники и просто бродяги собирали ватаги, строили ладьи-однодеревки и шли грабить побережье. Причем происходило это повсеместно, и здесь, и в устье Днепра, в Тмутаракани, на Днестре. Тмутаракань в которой сидел Мстислав, была идеальной пиратской базой с удобной гаванью, контролем над проливами, близостью к хазарским и касожским поселениям.

— И ты хочешь сказать, что Мстислав… — начал тогда Сергей.

— Мстислав не пират, — перебила Анна. — Но его младшая дружина, те, кто не ходит в большой поход, вполне могут промышлять. Грань между дружинником и пиратом в это время зыбкая. Сегодня он служит, завтра грабит, послезавтра снова служит, потом снова грабит.

Следующими в рейтинге шли варяги, потому что приходя «из-за моря», не все нанимались в княжеские дружины. Часть из них, прежде чем осесть где-нибудь, с удовольствием промышляли пиратством. Их драккары были быстрее и мореходнее славянских ладей, что позволяло нападать дерзко и уходить далеко от берега. Ярлы-изгнанники, обделенные наследством младшие сыновья, отряды, не поделившие добычу с родичами, — все они зимовали в Крыму, у печенегов или в Тмутаракани.

Сергей тогда вспомнил, как Мстислав — сам носивший скандинавское имя и собравший вокруг себя в том числе варяжскую дружину — принимал их в гриднице. Что, если часть тех варягов, что служат ему, на самом деле промышляют в море? И что, если сам князь закрывает на это глаза?

Третьими были печенеги, которых Сергей меньше всего ожидал увидеть в списке морских разбойников. Люди степей, где они, и где море? И вдруг пираты? Но Анна объяснила что выйдя к Чёрному морю, печенеги быстро освоили водные грабежи. Своих кораблей у них не было, поэтому они использовали захваченные ладьи и лёгкие лодки. Затаившись, подстерегали купеческие суда, идущие вдоль берега, блокировали устья рек, не давали русам спуститься в море. Владимир, и не только он, воевал с ними постоянно. Так что, если бы сейчас, здесь, объявился печенежский морской хан — это было бы, по словам Анны, вполне исторически достоверно.

Четвёртыми по списку оказались хазары. После разгрома каганата Святославом единой армии не стало, но остатки хазарской знати ещё долго контролировали отдельные крепости на побережье, частенько обращаясь к морскому разбою.

И наконец, замыкали список византийские ренегаты. Империя формально боролась с пиратством, но на деле часто использовала частных лиц для каперства. Знать могла нанимать пиратов, чтобы те грабили русские или печенежские суда, одновременно наживаясь, и ослабляя соперника. Сергей тогда выслушал всё это, переварил и спросил только:

— Выходит что пираты здесь не бандиты, а те же воины, только без князя?

— Именно, — кивнула Анна, заканчивая экскурс в историю.

И теперь, стоя на палубе новенького, с иголочки, драккара и глядя на далёкий парус, Сергей прокручивал в голове этот разговор. Если там, на горизонте, действительно пираты — чьи они? Русы? Варяги? Печенеги, освоившие море? Или хазарские осколки, что до сих пор мстят за разгром каганата?

Пока Сергей размышлял, Бородин уже командовал разворот.