Страница 42

Поднявшись на крышу, Сергей сначала даже глазам не поверил, и первое, что пришло в голову, — строки из стиха, который Анна читала ему на днях. Тогда он почти не слушал, но сейчас они всплыли сами, как заноза:

«Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, Скифы — мы! Да, азиаты — мы, — с раскосыми и жадными очами!»

Здесь, конечно, не скифы. Но то, что растекающаяся по степи лавина громадна и что это азиаты, — сомнений не было.

Он выхватил бинокль у дежурного, прильнул к окулярам.

Из-за пологого холма, в нескольких километрах к востоку, выползала армия. Конные. Сотни, нет, тысячи всадников. Широкая, беспорядочная лава, разлившаяся по степи, как тёмная вода. Косматые низкорослые лошади, всадники в кожаных доспехах и меховых шапках. У одних за спиной висели короткие луки. У других блестели на солнце сабли и медные бляхи на груди. Над лавой колыхались конские хвосты на длинных шестах, — и ветер доносил гортанные крики, ржание тысяч лошадей, низкий, вибрирующий гул копыт.

Пять тысяч. Не меньше. Может, больше.

Сергей опустил бинокль, обернулся к дежурному который стоял рядом, сжимая в руке горн.

— Что замолк? Дуй, поднимай народ. Это война.

Паники не было. Этого ждали, к этому готовились. Через пять минут генерал уже стоял на крыше, в окружении офицеров. Все смотрели в степь, на растекающуюся по ней тёмную лавину, и молчали.

Сергей пересёк крышу, встал у парапета и посмотрел вниз.

Там, на земле, уже разворачивалась подготовка. Возле береговых пушек — шести стволов, смотрящих в море, никого не было: степная угроза их не касалась. А вот батарея на склоне, прикрывавшая восточный подъём, пришла в движение. Артиллеристы расчехляли орудия, доставали загодя заготовленные заряды, раздували фитили. Камнемёты на крыше тоже готовили: разворачивали, раскладывали для удобства зажигалки и новые снаряды — глиняные сосуды набитые речной галькой вперемешку с «недопорохом» смесью угля и селитры, проверяли механизмы. Делали все спокойно, без суеты.

У восточного входа, где частокол спускался к тропе, строилась дружина Бабки. Почти три десятка воев в полном облачении. Они не метались, не кричали — просто занимали отведённые места. Бабка, в своём богатом доспехе с волчьей головой на шлеме, прохаживался перед строем, отдавая короткие, резкие приказы.

Дальше, у плаца, где ещё вчера гоняли «гусеницу» и «змейку», строилось каре. Те самые шестьдесят человек, которых Сергей наблюдал на тренировках, теперь встали в их первый, по-настоящему боевой порядок. Щитоносцы сомкнули щиты, копейщики опустили копья. Внутренний двор — пятнадцать на пятнадцать шагов — был уже заполнен: пищальники, барабанщики, носильщики орудий. Барабаны молчали, но Сергей видел, как Володя, стоящий с барабаном на ремне, поправляет лямку и смотрит на инструктора, ожидая сигнала. Мальчишка был бледен, но собран.

И отдельно, у конюшни, уже седлали лошадей. «Комитет по встрече» был в полном боевом. Кольчуги, шлемы с бармицами, мечи на поясах. Кони под ними всхрапывали, переступали с ноги на ногу, и пар валил из ноздрей.

Когда успели? — мелькнуло у Сергея. Он сам ещё не надел доспех, стоял в ветровке и трениках, а эти уже были готовы выдвигаться.

Сергей перевёл взгляд обратно в степь. Лавина замедлилась. Передние всадники остановились на гребне холма, разглядывая девятиэтажку и укрепления. Задние подтягивались, уплотняя строй. До них было ещё далеко — километра три, не меньше, — но даже отсюда было видно, как колышутся лошадиные хвосты на пиках, как блестят сабли на поясах.

Генерал, не отрываясь от бинокля, произнёс негромко:

— Если это те, о ком говорил мечник, — они сначала пришлют послов. Дадим им такую возможность.

— А если не пришлют? — спросил Дронов, не оборачиваясь.

— Тогда встретим, — ответил Максимов и сунул в рот пустую трубку.