Страница 17

- Пшеница, дело наживное, - говорил Андрей Белый, - до первого обоза или каравана торговцев, и в нём она будет, а вот девушек купцы не возят, к сожалению. Побудем некоторое время, без хлеба, зато … .

И с этим согласились все, тем более что ещё через два дня, после торга, такой обоз купца, как раз и пришёл в наш хутор. Сам обоз у того был не так велик всего лишь восемь телег, но в них было много того, что нам было нужно и в первую очередь пшеница. У него, пшеницу забрали всю, в обмен на несколько татарских коней и рыбу, ведь рыбы было подготовленное достаточное количество, причём во всей её разнообразии приготовления.

Сами девушки, были в весьма подавленном состоянии после рабства. Именно по этому, мой отец и объявил всем на хуторе, что если кто распустит руки в отношении последних, то он – хорунжий Пётр Киштов, эти самые руки и по обрывает, по самые плечи, в прямом смысле слова.

- Время лечит, - только и высказался по этому поводу самый старый, из окружения моего отца Андрей Белый, - они отойдут со временем.

Все поняли, что он имел в виду.

Ну и действительно, время, как говорится, лечит, любые душевные раны, будем надеяться, что и в этом случае оно поможет, да и человек, такое создание, что со временем, ко всему приспособляется.

А вот ещё через один день, после ухода обоза купца, рано утром с вышки, раздались крики дежурившего на ней, - дымы со стороны зимовника Гарда.

И это говорило только о том, что на сам зимовник, произведено нападение, ну или возможно, угон скота, что более вероятно.

В это же время опять всё тот же дежуривший закричал, - с той стороны всадник, наш дозорный, идёт намётом.

- Сейчас и узнаем новости, - высказался стоящий около меня хорунжий Павел Смолин, к этому времени он уже практически выздоровел, как впрочем, и большинство воинов, из отряда полковника Куцыма.

- Со стороны Едисанской орды, на нашу сторону переправилосьпорядка четырёх сотен верховых, - спрыгивая с коня, тут же сообщил прибывший, один из дозорных, чьё дежурство было как раз в эти сутки в той стороне.

- А кто конкретно, переправился на нашу сторону? – уточнил у него отец. Вопрос, кстати был немаловажный, и от того к какому роду относились эти вояки и подразумевал дальнейшие действия.

- Скорее всего, это воины мурзы Казы-Гирея, - тут же ответил прибывший, - и то, их должно быть не более половины, остальные обычные пастухи, ну или бозбаши.

Про этого мурзу, Едисанской орды, знали практически все, кто жил на хуторе. Это был один из активных военачальников Едисанской одры этого времени. Именно его отряды, часто имели стычки с нашими разъездами и отдельными отрядами. К тому же он был известен своей жестокостью в охране «татарской стороны» реки, то есть правого берега, если туда делали набеги уже наши отряды. Ну и конечно же, войск у него хватало, но тут не надо было забывать о том, что все они были так же размазаны, по всем его стойбищам, а так же они же выполняли многочисленные возложенные на них функции, к примеру поохране границ правого берега реки. А тут вот сразу, три сотни воинов, перешли реку на нашу сторону. Было о чём задуматься, тут ведь вот какое дело, этих сил вполне хватало, чтобы действительно напасть на зимовник Гарда, да ещё к тому же выставить заслон со стороны той же Фёдоровки, к которой Гарда стоит намного ближе, чем наш хутор.

- Вот и что теперь делать? – этот вопрос так и витал в воздухе, но его никто не произнёс вслух, все и так думали над ним. По нормальному, надо было бы выдвигаться в сторону Гарда, всеми наличными силами, но если там половина всадников действительно те же сеймены или аскеры, то можно и поиметь проблемы, те не дадут уйти нам назад без боя и потерь. Но, вот потерь как раз, и никто не хотел иметь, вот и думали все, как выпутаться из этой ситуации, ведь идти на выручку надо было, при любом раскладе.

Первым задал вопрос десятник Ларион Сокол, - мне вот интересно, чем так мурзу Казы-Гирея достали вояки из Гарда, что он решился на атаку самого зимовника?