Страница 33

Бравицкий вначале дёрнулся, наливаясь пунцовым гневом, глаза метали стрелы бешенства, но потом вдруг успокоился. Словно спустил пар через запасной клапан.

— Вот сейчас обидел, но Бравицкий умеет быть понятливым. Верно, Стыря? Как считаешь, разум ещё не потерял, Бравицкий? Так и быть, уговорил, уполномоченный. Прощай, — он протянул руку.

Василий, без задней мысли, в ответ подал свою, и тут же от резкого рывка вылетел из седла. На него разом навалились Стыря с Фитилём. Вероятно, обращение начальника к Стыре было определённым знаком, и парочка дружно подключилась к операции шефа. Первые три-четыре минуты Шилов ещё воспринимал каждый пинок по телу, каждый удар сапога по голове, а потом сознание начало его покидать, и боли он уже не чувствовал. Уже в далёком тумане уходящей действительности, слух захватил лихой посвист казаков, идущих малой лавой в атаку.

Когда Василий обрёл возможность здраво воспринимать происходящее вокруг, он обнаружил, что наступала финальная стадия побоища. Казаки Филатова, со звериным рыком, с хрипами, вырывающимися в момент опускания шашки на голову очередного подвернувшегося «красногвардейца», гоняли разбегавшихся налётчиков. Рука бойцов колоть устала. Порезвились казачки знатно. Не тронули только гимназистов, которые тряслись, прижавшись спинами к витражным окнам здания.

Подхорунжий «потанцевал» конём рядом с Шиловым и соскочил из седла. Склонившись над Василием, радостно улыбнулся.

— Жив, чертяка. А я уж думал — всё — каюк нашему игроку песен.

— Помяли бока от души, сволочи! — поморщился Шилов, покрутившись телом из стороны в сторону. — Вроде целы косточки. Благодарствую, Макар Герасимович, вновь ты меня от смертушки верной отвёл.

Двери в здание отворились, и из них вышел подтянутый офицер. Под шинелью скрывалось тело человека, которому явно не чужды активные занятия спортом. Он окинул оценивающим взглядом поле сражения, вернее — место уничтожения уголовников, и не спеша подошёл к Шилову, которому Филатов уже помог подняться.

— Здравия желаю! Вы, если я правильно понимаю, Василий Иванович, — обратился он к Василию.

— Так точно. Вы правильно понимаете. Я — и есть Василий Иванович Чепаев-Шилов.

— Капитан Нежинский, — обозначив кивок головой, представился офицер. — Руководитель диверсионной группы. В помещениях всё обеспечено в точности согласно Вашим вводным. Хозяева находятся на месте, сношений с внешним миром не допускалось, здание никто не покидал. Вовремя Вы появились с казаками. Откровенно говоря, мы уже и не знали, чем всё закончится. Нет, конечно, при штурме мы бы им кровь знатно пустили, но, думаю, нас бы они такой оравой, рано или поздно всё равно одолели.

— Спасибо Вам и Вашим товарищам за самоотверженность и стойкость, товарищ Нежинский. Давайте пройдём внутрь. Мне бы привести себя в порядок хотелось.

Капитан развернулся к входу, но взгляд задержался на трясущихся от страха гимназистах.

— А с этими что делать? Пацаны малые ведь, — повернулся он к Шилову.

— Всыпать бы им по самое не балуй, чтоб на жопу неделю сесть не могли. Макар Герасимович, проведи, будь ласка, с ними профилактическую беседу и гони их к едрене-фене.

— Сейчас я с ними погутарю, друзёк, Уж я им растолкую. Уж растолкую, — скорчив угрожающее выражение лица, откликнулся Филатов. — Иди, занимайся своими делами.

Нежинский ухмыльнулся, отворил дверь и жестом пригласил Василия пройти первым. Войдя, Шилов был ошарашен масштабностью торгового зала, изысканностью оформления. Дубовые прилавки впечатляли своей монументальностью. Из группы капитана на видном месте находился лишь один молодой офицер. Остальных Василий не обнаружил.

Напротив входа, встречая Шилова и Нежинского, стояли три мужчины с недвусмысленно говорящей о национальности внешностью. Самого пожилого, седого как лунь и с такой же белёсой головой, Василий определил как хозяина компании Карла Фаберже. Из стоявших рядом с ним, вероятно, один был сыном известного мастера Августа Хольстрёма — Альберт, а второй старшим сыном самого Фаберже - Евгением. Оба мужчины по возрасту выглядели примерно одинаково, около сорока лет.

Шилов намеревался направиться прямиком к главе фирмы, но неожиданно старичок сам, довольно сноровисто, пошёл ему навстречу, протянув для рукопожатия сухонькую ладошку.

— Премного благодарен Вам, молодой человек, за оказанную Вами охрану моего дома.