Страница 71

… Потапова на месте не оказалось, однако на том конце провода клятвенно заверили, что пригласят его к аппарату буквально минут через двадцать. Позвонив повторно, Василий наконец услышал далёкий, уставший, вероятно спросонья, голос полковника.

- Николай Михайлович, приветствую! - потухшим голосом поздоровался Шилов. - Похоже, не дал тебе отдохнуть? Прости.

В свою последнюю встречу, перед отбытием групп с полигона за линию фронта, Василий и контрразведчик согласились, что можно уже перейти в обращении на «ты».

- Василий Иванович, рад слышать тебя! Ты ещё в Пскове? Когда планируешь в Петроград?

- Сейчас с тобой переговорю и буду выдвигаться. - уперев локти в столешницу, смотря в аппарат, словно надеялся увидеть в нём изображение Потапова, ответил Шилов. - Ты мне про группы расскажи. Что и как?

Эфир поскрипел недовольно помехами, будто требовал не держать его в напряжении, а побыстрее дать отдохнуть.

- Все намеченные объекты уничтожены. Штабы генералов Эйххорна, Гронау, Бернгарди взорваны. Командующий армейской группой Войрша генерал Войрш со всем штабом убиты. Не безызвестный тебе капитан принял решение не взрывать, а зайти и перестрелять всех. И, как это ни странно, но его группе это удалось. На всём протяжении российско-германского фронта германские штабы ликвидированы. И этим воспользовались наши армии. Повсеместно войска перешли в наступление. Печально, что происходит это без должной подготовки, но оборона противника прорвана и мы малой кровью движемся вперёд.

- Кстати. Про кровь... - Шилов тяжело вздохнул, - Сегодня при авианалёте погиб Рузский. У меня в группе есть потери. Безвозвратные. Мирский... И Лавров... Григорий Андреевич уже здесь. При задержании германского агента.

Потапов молчал. Потом ответил не менее тяжёлым вздохом.

- В тылу, в Пскове, и погиб. Жаль... В других группах, Василий Иванович, тоже не обошлось без погибших. Шесть человек мы потеряли. С Мирским и Лавровым.

Василию нестерпимо захотелось закурить. Он прекрасно понимал, что провернуть такие операции и выйти из них без потерь просто нереально. Однако осознание того, что на эту погибель отправил офицеров лично он, отзывалось в глубинах души скребущей болью. Может быть, потом он привыкнет к этим неминуемым смертям. Очерствеет его душа и он станет более спокойно воспринимать каждого потерянного бойца, но сейчас на душе было погано.

- Николай Михайлович, послания от нас в штабах оставили? - поборов минутную слабость, спросил Шилов.

- А как же? Конечно. Нежинский запихнул прямо в китель Войрша, наглец.

- Молодцы! А мне не удалось. В кабинете и оставить негде было. Там всё в прах, а потом пожар. Ну ничего, думаю, что и тех будет достаточно. Николай Михайлович, давай заканчивать. Скоро увидимся.

Разговор закончился, а Василий сидел, держа в руке трубку. Он смотрел на неё с такой особой задумчивостью, что если бы кто-то сейчас зашёл в кабинет, то непременно бы сделал вывод, что Шилов вновь и вновь прокручивает только что законченный разговор. В дверь робко постучали и заглянул Марков. Василий положил трубку на аппарат, выражение озабоченности сразу слетело с его лица и он сфокусировал взгляд на Михаиле.

- Командир, с вокзала звонили. Через двадцать минут литерный от Елизарова пойдёт. Нам спальное отделение выделили.

- Купе - это хорошо, - задумчиво протянул Шилов, будто у него в голове продолжался мозговой штурм и он чего-то никак не может решить. - Купе - это хорошо... Михаил, а Свиридов у нас в каком госпитале?

Марков завис на мгновение. "Через двадцать минут отходит поезд, а командир госпиталем интересуется".

- В четвёртом Полевом запасном на Великолуцкой. В здании Псковского духовного училища. Там отменные условия для офицеров.

Понял. Подожди минутку.

Василий поднял трубку внутренней связи.

- Герасим Иванович, помоги мне соединиться с начальством станции.

Капитан заглянул через пару минут.