Страница 98

А потом начался кошмар…

Ее жених ровным голосом задал один-единственный вопрос:

— Кто он?

Простой вопрос. Никаких сцен. Он даже голоса не повысил, но стало страшно, очень страшно. Просто взгляд холодных серых глаз резанул стальным клинком. В эту минуту Нарцисса поняла, что не знает и толики способностей этого человека. Тогда она собрала все свое мужество, чтобы голос прозвучал ровно.

— Это неважно, Люциус. Это было до тебя. Я же не задаю подобных вопросов.

— Это Блэк?

— Люциус, — голос даже не дрогнул. Он ждет признания? Не дождется. — Давай оставим эту тему.

— Ты чего-то вновь недопоняла, милая.

Светловолосый юноша приподнялся на локте и заслонил свет десятка свечей. Его голова и обнаженные плечи оказались окутаны своеобразным ореолом. Это было бы чертовски красиво, если бы не было так страшно. В мозг упорно стучалась мысль: «Почему, когда он называет меня милая, хочется раствориться и исчезнуть? А еще говорят, что слова — это только слова. Они не могут быть плохими или хорошими, зато могут пугать. Даже такие добрые и нежные, на первый взгляд».

— Люциус, — голос все-таки сорвался. — Чего ты хочешь добиться?

— Я могу сейчас пообщаться с твоим отцом, например. Ты же знаешь, что за этим последует.

Нарцисса нервно сглотнула. Она знала. Несмотря на вольные нравы, которые уже давно царили в обществе, можно ведь вспомнить и о традициях. Что тогда? Позор семье, которая не смогла воспитать дочь. Законы пресловутых чистокровных семей были ох! как суровы. Вечное клеймо. Позор на весь род. И это были не пустые слова. Но пугало Нарциссу не это. В один миг из самой младшей, а потому, наверное, всеми любимой доченьки, она может стать изгоем. Никем. Сириус смог решиться на это, но он сильный. Она же… Нет. Сама мысль об этом пугала. Она лишилась единственного близкого человека, оказалась в чужом доме, а теперь еще может лишиться родителей… Тогда у нее совсем никого не останется. Никого на целом свете.

— Что ты хочешь? — глухим голосом повторила она свой вопрос.

— Образумилась? — криво усмехнулся Люциус Малфой. — Я ничего не скажу твоей семье в обмен на полное послушание. Ты всегда должна будешь делать только то, что хочу я. То есть, вести себя так, как обязывает твое теперешнее положение. Я не потреплю никаких домыслов и сплетен о своей семье. Если ты приблизишься к Блэку ближе, чем на пять футов, ты пожалеешь. А уж как он пожалеет!

— Зачем ты так, Люциус? До этого лета у нас были разные жизни, разные планы. Что тебя теперь так шокирует? Почему ты злишься?

— Ну что ты, милая, — юноша протянул руку и провел по ее распущенным волосам. — Я не злюсь. Если бы я злился, все было бы совсем по-другому. Тебе лучше даже не знать, как именно.

Жесткая улыбка резанула в самое сердце.

— Что же касается разных жизней. Можешь теперь об этом только вспоминать. Ты — моя. Навсегда. Надеюсь, ты не будешь давать поводов сомневаться в выборе наших семей.

Нарцисса оттолкнула прочь руку, которая улеглась на ее плечо. Как она его ненавидела! Начинать совместную жизнь с шантажа. Как мило с его стороны.

Усмешка юноши на миг пропала, а потом появилась вновь.