Страница 99

А потом перо само летало над листом. Строчки ложились одна за другой. Мысли перескакивали, сбивались, перечеркивались. Он писал о том, как скучает, о том, как ему плохо, о том, что он больше так не может и не знает, что делать дальше. Он прекрасно понимал, что прошла еще только одна неделя. Семь дней. А сколько этих седьмиц впереди? Одна будет сменять другую. И так без конца. Нет, конец когда-то наступит. Вот только ее не будет рядом: ни тогда, ни теперь. Вообще никогда. Бессонными ночами он вспоминал все мгновенья, проведенные с ней. Каждое. А ведь они, бывало, ссорились. Какими глупыми и смешными сейчас казались эти поводы!

Вот она на шестом курсе решила болеть за Пуффендуй в квиддичном матче, потому что ей их просто жалко. Он тогда не на шутку рассердился. Как так? Она не имеет права болеть против его команды! Это же предательство чистой воды. Люциус усмехнулся. Да пусть она хоть каждый матч болеет против Слизерина. Пусть даже за чертов Гриффиндор. Лишь бы была рядом. И он еще мог на нее злиться. А как она смешно дулась, когда не смогла забить ему ни одного мяча в одной из игр. Да он сейчас бы вообще с колец улетел. Лишь бы она была рядом. Он бы пошел на все. Где его благородные порывы были раньше?

Он написал письмо. Длине его трактата позавидовало бы любое школьное сочинение. Сова не сразу смогла взлететь с такой ношей. Пришлось отправлять двух. С тех пор прошла неделя. Он каждый день ждал. Ждал… Ждал… А ответа все не было. Сегодня он принял это как данность. Ответа не будет. Она права. Все решилось. Он не имеет права ни на что надеяться. Но почему же так плохо?

Люциус вновь поймал солнечный лучик теперь уже отточенным лезвием кинжала. Луч резанул по глазам. Люциус зажмурился. Не надо думать о ней. Нужно взять себя в руки. Есть дела более насущные. Мысли переметнулись на Нарциссу. Люциус вспомнил помолвку и ночь после нее. Ему, в сущности, было глубоко плевать на то, что он не первый мужчина у своей невесты. По большому счету, она права. Решение об их барке было внезапным, до этого у каждого из них была своя жизнь. Его, в общем-то, не должно волновать, что там было до него. Вот только смутно терзала мысль, что это было не до него, а… вместо него. Самолюбие не могло такого простить. Она — его. Она не имеет никакого права пренебрегать им. Тем более с этим выскочкой… Ну, ничего. Гриффиндорец пожалеет, что шесть лет назад получил письмо из Хогвартса. Или, что вообще появился на этот свет. Люциус был в этом полностью уверен. Он вышел на тропу войны.

Юноша рывком поднялся на ноги и, почти не целясь, сильно метнул кинжал в сторону мишени. Отточенное лезвие с глухим звуком глубоко вошло точно в центр. Его рукой управляла ненависть. Иногда это самая верная спутница и помощница.

* * *

Люциус отчаянно стремился вернуться в школу. Он не знал, что ждало его там, на что он надеется. Он просто мечтал увидеть ее. Поездка в поезде была сущим кошмаром. Бесконечные поздравления, фальшивые улыбки, надоевшие до смерти лица. Нарцисса, которая за всю дорогу не проронила ни слова… Хотя нет. Был короткий диалог.

— Я пойду поищу Марису?

Люциус проявил свой «мягкий» характер.

— Не гоже моей невесте носиться по поезду в поисках какой-то первокурсницы.

Он прямо кожей чувствовал, как ей хочется ответить что-нибудь резкое, что-нибудь злое. Он и фразу свою заведомо построил так, чтобы был миллион способов привязаться к словам. Но, к его глубокому разочарованию, Нарцисса Блэк пожала плечами и уткнулась в какую-то книжку. Это разозлило еще больше.

И вот наконец прибытие в школу. Толпы студентов. Смех. Крики. Сердце сделало немыслимый кульбит. С ее каштановых волос упал капюшон, позволив зимнему солнцу коснуться их золотистым светом. Она стояла рядом с… Ремусом Люпином. Захотелось взвыть. Люциус стоял столбом и не мог оторвать от нее взгляда. В его ладони были зажаты пальчики Нарциссы. Как все было символично. Он с невестой. Она же…

Фрида Забини резко обернулась. Их взгляды встретились. Люциус ощутил жар, словно его окунули в кипяток. Как хотелось подойти к ней, прижать к себе, спросить, почему же она не ответила на его письмо? Она ведь так ему нужна. Как никто другой. Как он хотел подойти. Но был проклятый этикет, который заставлял его все сильней сжимать руку своей невесты.

К несказанному удивлению, Фрида подошла сама.

— Добрый день, — от вежливой улыбки на левой щеке появилась ямочка.