Страница 64

Логан мучил двух главарей и их помощников трое суток. Когда он позвал меня, пираты больше походили на запуганных существ, нежели на людей. Где прятали золото и серебро, а также украшения рассказали. Не зря говорят, что людей, которые не дают информацию под пытками не существует. Просто подход выбран неправильный. Я решил не жадничать и клады тоже включить в трофеи. Капитан Бойд Ирвинг станет достаточно богатым человеком после раздела всех трофеев, а корабли я заберу себе. Пора готовиться и отправлять экспедицию в Африку. Клады были закопаны на мелких островах этого же архипелага. Не знаю, всё пираты рассказали или что-то утаили. Но только зарытых сундуков набралось сто тридцать штук, что составило больше двух тонн украшений, золотых и серебряных монет, а также драгоценные камни. Через неделю капитан Бойд не вернулся, так как начался сильный шторм. Море бушевало десять дней, дождь заливал всё вокруг. Я не беспокоился, Бойд опытный мореход, наверняка пережидает шторм. Так и вышло. Фрегат «Ларк» появился через две недели, два дня готовились к переходу, загружая все трофеи и клады. Бойд сообщил, что вернулся наш бриг «Сокол». При чём вернулся не один. Копытов нанял ещё одно судно. Он выкупил двести пятьдесят славян, из них сто двадцать мальчишек от десяти до шестнадцати лет. У меня появилась новая забота.

Интерлюдия. Санкт-Петербург. Екатерина Алексеевна.

Российская императрица Екатерина Алексеевна считала, что идеология «просвещённого абсолютизма» это то, чему следует придерживаться в правлении. Она решила опираться на заветы философов-просветителей. Начала переписку с Вольтером[2]. В этом году Екатерина задумала создать новый свод законов, над чем работала в последнее время. Была собрана комиссия, которая будет заниматься выработкой текстов этих законов. Для комиссии Екатерина сама лично написала «Наказ», сочинение из пятьсот шести статей, что являлось выборкой из трудов её любимых философов. От размышлений над этим вопросом её оторвала графиня Дашкова.

— Не жалеешь ты себя совсем, государыня, — сочувственно произнесла графиня и присела на стул возле рабочего стола императрицы.

— Ты меня отвлекаешь, говори зачем пришла, — делая вид будто сердится, негромко произнесла Екатерина Алексеевна.

Дашкова хитро улыбнулась, создавая интригу.

— Ты ведь была с Алексеем? Он мне знаки внимания оказывает, думаю поощрить его, — вполне довольным тоном произнесла графиня.

Екатерина вспомнила несколько ночей с Алексеем Орловым, она ему отдалась с мыслью о мести его брату Григорию. Но в данный момент императрица вновь помирилась с Григорием Орловым.

— Я помирилась с Гришей, так что поступай как знаешь.

— Тебе пришло странное письмо, — заявила Дашкова и положила конверт перед Екатериной Алексеевной.

— А у тебя оно откуда?

— Сейчас забрала с подноса лакея, он нёс его тебе, а я перехватила перед дверями. Письмо от какого-то испанского дворянина Хуана де Суньига. Говорят, испанцы очень темпераментны и неутомимы в любовных играх. Кто такой, твоя новая страсть? Катюша не будь букой, расскажи мне о нём. Да, там ещё какая-то посылка, но я брать кроме письма ничего не стала, — графиня для виду капризно надула губки.

Екатерина Вторая взяла конверт, разрезала его ножом для бумаг и достала само письмо, которое было написано ровным почерком на английском языке. Екатерина знала этот язык. Кроме своего родного немецкого. Императрица владела итальянским, французским и английским языками.

— Про испанцев не знаю, не пробовала. Попробуешь расскажешь. С Алёшкой попробуй закрутить роман, а то Гриша ревнует меня к нему. Ты лучше расскажи какие слухи ходят за воротами дворца, ты же у нас всегда в курсе событий, — высказала императрица и стала вчитываться в строки письма, одновременно слушая графиню, про посылку она сейчас не вспомнила.