Страница 32

— Это хорошо, — коротко бросил Демьян. — Значит, ничего не испортишь. — Потом повернулся к медсестре: — Его изолировать. Без контакта.

— А как? У нас нет отдельного помещения, — она развела руками, устало.

— Значит, придумаем. Штора, угол, хоть что-нибудь. Главное — отдельно. Я ещё к нему вернусь. Дайте мне папку — буду вести записи сам.

— У нас нет новых карт, — виновато пожала плечами она.

— Тогда дам свою, — сказал Демьян, уже порывшись в кармане.

Он достал блокнот, перевернул на чистую страницу, быстро записал:

«Синицын. День второй. Лихорадка, нач. геморраг. формы. Возможна печёночная фаза. Срочная изоляция. Контактных выявить».

Рядом, на полях, дописал: «Модель соответствует типу ZV-23/B. Сходство с вспышкой в Якутии 2022 — вероятно 78-82%. Мутация ранняя. Репликация быстрая. Спайк-белок не идентифицирован. Требуется…»

Рука замерла в воздухе.

«Требуется что?».

Всё, что было у него — лаборатория, тест-системы, база данных, хоть что-то современное — осталось в 2025. Тут не было ничего, кроме ручки, блокнота, и людей, которые смотрели на него с немым вопросом: «Что делать дальше?»

Он убрал ручку обратно в карман.

— Следующий, — сказал глухо, не оглядываясь.

— Хоть воды попейте, — медсестра протянула стакан, — у вас руки трясутся.

— Потом, — отмахнулся он и пошёл дальше, сквозь запах пота, лекарств и крови. Всё было как в тумане, но в этом тумане появилось хоть что-то, похожее на задачу. Пусть даже в аду.

Он закончил осмотр третьего солдата. Блокнот был почти заполнен: «Клиника совпадает. Температура, петехии на конечностях, слабость. Возможно, мутация в структуре капсида — ускоренная репликация, вариант ZV-23/B? Не исключён переход в воздушно-капельную фазу. Нужно…».

Он осёкся. Почувствовал на себе чужой взгляд. Не пациентов, не сестры.

Повернулся.

У стены стоял мужчина в белом халате, лет под шестьдесят. Лысина блестит под лампой, редкие волосы зачёсаны назад. Лицо неподвижное, почти гипсовое. Седая щетина, твёрдый подбородок. В руках — папка, зажатый между пальцами карандаш. Он смотрел на Демьяна долго, не мигая, словно что-то взвешивал. Потом сделал шаг ближе, не взглянув даже на солдата, чьё запястье всё ещё держал Демьян.

— Товарищ Ларин, — голос у мужчины хриплый, прокуренный, как будто он всю жизнь разговаривал только на холоде. — Можно вас на минуту?

Демьян опустил руку пациента, медленно закрыл блокнот, чувствуя, как под ладонью липнет бумага.

— Да, — коротко.

— Прямо здесь поговорим, — врач подошёл к ржавому столу, постучал по столешнице костяшками. — Без канцелярщины.

Медсестра тоже подошла, всё с той же папкой, всё с тем же уставшим лицом. Встала чуть за спиной Демьяна, будто подстраховывала или ждала команды.

— Вы, значит, писали… — врач поднял седые брови, глядя на блокнот, — про мутацию? И репликацию?

— Да, — Демьян напрягся, — я… анализирую клинику. Есть признаки…

— Мутации? — врач наклонил голову.

— Да. По характеру течения. Быстрота, выраженность симптомов, системность. Похоже, что штамм отличается от известных.

— От какого известного? — прищурился тот.

— Я… не могу сказать точно. Пока, — слова вышли с трудом.

— Понятно, — врач перевёл взгляд на медсестру.

— Слышала, — кивнула она. — И про репликацию тоже.

— Ага, — медленно согласился он, снова уставившись на Демьяна. — Вот вы мне скажите, товарищ доктор: где вы такие слова нахватались?

— В литературе, — голос стал тише.

— В какой?

— В специализированной. Есть новые подходы… по вирусологии… опубликованы…

— Где? В каком журнале?

Демьян замолчал, ощущая, как по спине медленно стекает холодная влага.