Страница 42

Анна склонилась над солдатом, одна рука на лбу, другая держит жгут, бинт на локте уже тёмный, кровь стекала по руке, оставляя ржавые пятна.

— Ещё раз будет — мы его не дотянем, — она не смотрела на врача, голос глухой, почти без эмоций. — Температура сорок, кровь из носа, слабость, давление не прощупать…

— Что вводили? — Демьян подошёл вплотную, взгляд сразу по инструментам — что осталось, что взять.

— Сульфаниламид, один куб. Остальное... почти всё на нуле. Нет даже физраствора.

— А вода?

— Есть кипячёная. Соль... не знаю. Поищу.

— Соль есть, — он кивнул, подхватил эмалированный тазик с мутной водой. — Глюкоза?

— Сироп из столовой. Сладкий. Я вчера пробовала… — Анна мельком взглянула на него, глаза усталые, но цепкие. — Вы что, собираетесь...

— Раствор. Стерильность к чёрту, мы его теряем.

Он повернулся к санитарке, голос стал коротким, твёрдым, будто отдавал приказ.

— Принесите чистую банку. Любую. Лучше стекло. Быстро, — Демьян коротко бросил санитарке, даже не глядя в её сторону.

— А? — та не сразу поняла, растерянно замерла у двери.

— Банку, я сказал. И ложку соли. Столовую. И из столовой — сладкую воду. Быстро!

Санитарка выскочила, дверь хлопнула, воздух в палате снова сгустился.

— Он в шоке, — тихо бросил Демьян, проверяя пульс, пальцы скользили по тонкой, ледяной коже. — Гиповолемия. Теряет жидкость, нужно компенсировать объём хоть как-нибудь.

Анна кивнула, даже не моргая.

— Это как… при ранении?

— Почти. Только без дырки, — он говорил быстро, всматриваясь в зрачки солдата. — Вирус разъедает изнутри, сосуды становятся как марля. Надо удержать давление, пока иммунитет не среагирует.

— Иммунитет? — Анна удивилась, приподняла брови.

— Сила организма. Восстановление, — пояснил он, но тут же замялся. — Всё это… со временем.

Она вдруг смотрела на него иначе — словно старалась уловить что‑то неуловимое в голосе, в интонации, в движениях рук.

— Вы откуда, доктор?

— Сейчас не время.

Солдат застонал, голову повернул к свету, губы дрожали, дыхание срывалось на хрип. Анна сразу подалась ближе, снова взяла его за руку, словно возвращала к жизни одним этим прикосновением.

— Горит... мне... жарко… — солдат стонал, почти не открывая глаз, дыхание цеплялось за каждую секунду.

— Потерпи. Сейчас будет лучше, — Анна снова смочила тряпку, приложила ко лбу, не отходила ни на шаг. — Потерпи, солдатик, слышишь?

Санитарка вбежала, держа перед собой банку и пакет с компотом. На руках липкие пятна, на лбу капли пота.

— Вот! Вот! Я нашла! — выдохнула она, ставя банку рядом с кроватью.

— Сюда, — Демьян не терял ни секунды, плеснул в банку тёплой воды, насыпал соли, помешал ложкой. — Ещё… так. Теперь сладкое. Лей.

Компот влился, жидкость стала мутно-розовой.

— Он что, это пить будет? — неуверенно спросила санитарка.

— В вену, — жёстко отрезал Демьян. — Анна, у вас остался хоть один шприц?

— Один. Пластиковый. На сорок миллилитров. Я берегла.

— Дайте. Сейчас.

Она принесла его из тумбочки — бережно, как драгоценность.

— Промыть нечем. Что делаем?

— Заливаем. Лучше грязно, чем мёртво.

Он втянул в шприц мутный раствор, поднёс вверх, ловко выгоняя воздух, взгляд был холодный, сосредоточенный.

— Удержите вену, — коротко бросил.

— Она уже спадает, — Анна сжала тонкую, едва проступающую вену, пальцы дрожали.