Страница 61

Это было воспоминание. Всё происходило в ночное время, в палате номер шесть, в том проклятом тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Тогда всё уже стремительно катилось к катастрофе, но ещё не было ясно, насколько глубоко окажется падение.

Тело Алексея почти не двигалось. Лишь грудная клетка поднималась и опускалась неровно, резко, словно воздух стал тяжёлым, разрывающим лёгкие. Судороги временно отступили, но их возвращение было неизбежным. На белой простыне под телом Алексея виднелись пятна крови, тёмные и влажные.

Демьян склонился ближе к Алексею, аккуратно поправил бинт на его руке. Бинт уже полностью пропитался кровью, став тяжёлым и липким.

– Есть ли ещё один шприц? – прошептал Демьян, не поднимая взгляда на Анну.

Анна кивнула, а затем, после паузы, добавила:

– Один шприц остался. Но его игла затупилась, и он работает с перебоями, раствор капает нестабильно.

– Ты его прокипятила?

– Конечно, я всё сделала. Использовала мыло, спирт, всё, как ты велел.

– Держи его руку, я попробую ещё раз. Если удастся попасть в вену, он сможет продержаться дольше.

Анна присела с противоположной стороны койки. Её пальцы заметно дрожали, выдавая внутреннее напряжение.

– Он… он совсем холодный, – произнесла она, голос её был полон тревоги.

– Это из-за потери крови. Его сердце уже работает на пределе. Держи руку крепко, вот так.

Алексей издал едва слышный стон. Он открыл глаза, но взгляд был пустым, стеклянным, словно он смотрел сквозь них.

– Дим… – прошептал он еле слышно. – Я… ты же… ты обещал…

– Я держу своё слово, – резко отозвался Демьян, вытирая лоб Алексея влажной тряпкой. – Мы здесь, Лёша. Мы держимся.

– У него снова кровь… – Анна посмотрела на бинт, её голос дрогнул. – Из дёсен. Опять.

– Я вижу, – сквозь зубы процедил Демьян. – Глюконат кальция у нас закончился?

– Днём я отдала все ампулы на склад, как было приказано. Ничего не осталось, ни одной ампулы.

– Чёрт… Ладно. Я попробую приготовить раствор самостоятельно. Натрий с глюкозой. Это поможет поддержать баланс хотя бы на несколько часов.

– Из чего ты будешь его готовить? У нас нет даже флаконов, только миски.

– Я знаю, – тихо ответил Демьян. – Вон тот лоток, помнишь? Он использовался для промывки инструментов. Я его вымыл, он чистый. В него зальём раствор. Ты держи иглу, только не дрогни.

– Я… я постараюсь, – вымолвила Анна, её голос дрожал.

Палата наполнялась стонами. Больные на других койках метались, хрипели, кто-то бредил. Из соседней койки доносилось невнятное бормотание:

– Вода… дайте… воды…

Анна повернулась на звук, её лицо выразило растерянность.

– Может, мне… принести воды?

– Нет. Останься здесь. Если уйдёшь, нас заметят. Мы здесь неофициально, ты забыла? Если патрульный заглянет, всё закончится.

– Но они умирают, Демьян… Все. Мы же… мы не можем спасать только одного…

– Мы не можем спасти всех, – жёстко отрезал Демьян. – Алексей – один из нас. Он знает правду. Он видел то же, что и мы. Если он умрёт, мы останемся вдвоём с тобой. Без шанса. Без… – он осёкся, не договорив. – Он должен выжить.

Анна кивнула, её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы.

– Мне… мне очень страшно. Они… они приходили ко мне. Задавали вопросы. Спрашивали, буду ли я молчать.

– Кто приходил?

– Люди из особого отдела. Один молодой. Сказал, что если я не расскажу, где ты хранишь записи, у моего отца будут проблемы.

– Ты им что-нибудь сказала?

– Нет! Клянусь, я ничего не сказала. Я… я лишь упомянула, что ты в изоляторе.