Страница 62

Анна наклонилась, заглянула в тетрадь через плечо Демьяна.

– Это… это какая-то кодировка? Почему формула записана с латинскими обозначениями? У нас же не так принято.

– Вот именно, – прошептал Демьян, его голос стал напряжённым. – Это не их стиль. И не наш. Это… – он отложил тетрадь и встал. – Это связано с ним. С Михаилом. Он оставил эти записи. Или он… он сам их вёл. Алексей, ты видел Михаила на складе?

Алексей попытался вдохнуть, но это далось ему с трудом. Долго он не мог вымолвить ни слова.

– В ноябре я его видел. Один раз. Ночью. Он был в белом халате. Без фуражки. Я… я подумал, что это врач. Потом заметил… в его руке был прибор. Не из нашего времени. Он светился.

– Ты уверен в этом?

– Да, я уверен. Я подошёл ближе… он… исчез. Я… потом нашёл следы. И бумагу. В шкафу. Я всё записал.

Анна обняла себя за плечи, её лицо побледнело.

– Это значит, что Михаил всё это подстроил? Вирус… он… он что, сам его выпустил?

– Не обязательно, – ответил Демьян. – Это не факт. Возможно, он просто изучал вирус. Или… ускорил его распространение. Я не знаю. Чёрт… Алексей, почему ты не рассказал мне об этом раньше?

– Хотел… сначала собрать доказательства… боялся. Потом заболел. Затем меня арестовали.

– Ты герой, понимаешь? Это – невероятно важно. Это… это ключ ко всему. Если я доживу до утра, я спрячу эти записи… или передам их… я… – он осёкся. – Я не знаю, кому их передать.

Алексей хрипло рассмеялся, его смех был слабым, почти неслышным.

– Хоть… хоть не зря я умру.

– Не говори так, – Анна крепко сжала его ладонь. – Ты не умрёшь. Мы тебя вытащим.

Алексей посмотрел на неё мутным взглядом. Он сжал её пальцы, затем снова выдохнул. Его плечи задрожали.

– Если… если я доживу… спрячь тетрадь… в изоляторе, за вентиляцией… там есть ниша. Я… я хранил там дезинфицирующие средства. Туда никто не заглядывает.

– Хорошо, – кивнул Демьян, бросив взгляд в конец палаты. Кто-то храпнул, скрипнула пружина койки. – Сейчас это сделать нельзя. Сделаем днём. Или… если нас не схватят раньше.

– Док… – Алексей дёрнулся, его голос стал ещё слабее. – Если… если они найдут тетрадь… ты скажешь, что ничего не знал. Хорошо? Не бери это на себя. Пусть всё… ляжет на меня.

– Отстань, – тихо произнёс Демьян. – Не геройствуй. Я сам в это влез. Ещё до тебя. Я всё равно не выживу, если эти записи… – он указал на тетрадь, – всплывут.

Анна сидела молча. Затем, едва слышно, сказала:

– Надо переписать всё содержимое тетради. За одну ночь мы не успеем. Но если разбить записи на части, их можно будет разнести по разным местам.

– Я займусь этим, – решительно заявил Демьян, прижав тетрадь к груди. – Сейчас ты остаёшься с ним. Я на минуту отлучусь. Проверю дверь.

Он встал. Лампочка качнулась, отбросив тень на стену. Демьян пошёл к двери медленно, осторожно, спрятав тетрадь под халат.

Сзади раздался хриплый голос Алексея:

– Спасибо… доктор…

Демьян не обернулся. Он лишь сильнее сжал кулак.

«Теперь всё. Теперь я видел достаточно».

Дверь заскрипела, издав протяжный звук.

Лампочка под потолком едва мерцала. Сквозняк шевелил край занавески у окна, но воздух оставался тяжёлым, пропитанным запахом хлора. Алексей лежал с открытым ртом, его грудная клетка поднималась всё реже. Он хрипел, сипел, иногда судорожно хватал воздух, словно проваливался в пустоту внутри себя.

Демьян сидел рядом, сгорбившись, обеими руками сжимая запястье Алексея. Он чувствовал, как тело Алексея становится всё легче, словно жизнь уходила из него, клетка за клеткой.

Анна сидела на полу, прислонившись к тумбочке, закрыв рот рукой. Её плечи дрожали, слёзы катились по щекам, но она не вытирала их.

– Алексей… ты слышишь меня?

Алексей слегка дёрнул пальцами. Его веки приоткрылись, глаза были мутными, в уголках виднелась кровь. Рот шевельнулся.

– Не засыпай. Слышишь, чёрт тебя возьми… ты же сам сказал, что я должен всё разнести. А кто теперь объяснит, что куда? Ты? – Демьян наклонился ближе. – Эй. Эй. Смотри на меня.

Наступила пауза. Раздался хрип. Затем ещё один. Потом, почти не шевеля губами, Алексей прошептал:

– Они… сотрут.

– Кто? Волков? Михаил?

– Все, – его веки дрожали. – Им… нельзя… нельзя позволить…