Страница 64

Дверь камеры скрипнула. Тяжёлый металл и тугой замок издали резкий звук. Демьян едва поднял голову — свет из коридора больно резанул по глазам. У него не осталось сил даже на то, чтобы поморщиться. Только расплывчатые блики скользили по бетонным стенам.

Волков вошёл медленно, без спешки. В одной руке он держал папку, в другой — металлический стул. Его шаги глухо отдавались в сыром помещении, словно эхо в пустоте.

– Ну что, доктор, – Волков поставил стул напротив Демьяна и сел, – как тебе спалось этой ночью?

Демьян не ответил. Его спина всё ещё касалась холодной сырой стены. Пальцы дрожали на коленях, не в силах успокоиться. Рот пересох, язык прилип к нёбу. Голос отказывался повиноваться.

– Ты молчишь? Это правильно. Ты экономишь силы. Они тебе ещё пригодятся, – произнёс Волков с холодной насмешкой.

Он открыл папку, щёлкнув металлическим зажимом. Бумаги внутри были подделкой. Даже отсюда Демьян видел, что герб на них кривой, а подписи выглядят одинаковыми, словно написаны одной рукой.

– Здесь написано, что ты участвовал в заговоре. Вот в этом месте указано, что ты передавал секретные данные. А здесь сказано, что тебя завербовали за границей. Что скажешь? – спросил Волков, его голос был полон уверенности.

Демьян молчал, не отрывая взгляда от пола.

– Хорошо. Тогда я задам более простой вопрос. Где находятся записи? – продолжил Волков, его тон стал резче.

Демьян с трудом глотнул воздух. Он медленно повернул голову к стене. На бетоне виднелась плесень, а по шву между плитами скатилась капля воды.

– Послушай, – Волков резко наклонился ближе, почти шепча, – ты можешь всю ночь изображать из себя героя. Мне это не в новинку. Но есть один нюанс. Анна. Ты ведь помнишь её, не так ли?

Он медленно вытащил из папки ещё один лист. Показал его Демьяну. Это была фотография из старого досье, подписанная от руки. Красным карандашом на ней был проставлен номер.

– У Анны есть отец в Киеве. У неё есть сын, который учится на отличника. Мы читаем доносы каждый день. Но если ты не подпишешь эти документы, я устрою ей такую «профилактику»… – Волков щёлкнул пальцами, – без единого синяка. Но очень убедительно.

– Тебе… – хрипло выдавил Демьян, – тебе совершенно безразлично, кто на самом деле виноват.

– Виноват тот, на кого указывает документ. И этот документ ты подпишешь, – твёрдо заявил Волков.

– Я не подпишу, – ответил Демьян, его голос был слабым, но решительным.

– Почему ты отказываешься?

– Потому что это не соответствует правде.

– А тебе никогда не приходило в голову, что правда – это то, что останется в архивах? – с издёвкой спросил Волков.

Он резко встал. Стул скрипнул по бетонному полу.

– Ты думаешь, что Алексей что-то изменил, верно? Ты считаешь его героем? Он умер в палате, как собака, и никому не нужен. Если ты не подпишешь, тебя ждёт та же судьба. Только без койки, – произнёс Волков, его слова были полны презрения.

Демьян медленно потянулся к стене, опёрся на неё рукой. Он сел прямо, несмотря на боль. Его губы потрескались, из них слегка выступила кровь.

– Алексей… был… лучше тебя, – вымолвил он, каждое слово давалось с трудом.

Волков усмехнулся, затем снова сел на стул. Он наклонился ближе к Демьяну.

– Я не спорю. Но он уже мёртв. А ты пока жив, – сказал он, его голос стал мягче, но в нём чувствовалась угроза.

– Я не подпишу, – повторил Демьян, его взгляд был полон упрямства.

– Почему ты так упорствуешь?

– Потому что после меня ты придёшь за Анной. Затем за теми, кто был рядом со мной. Потом за каждым, кого я знал. И ты используешь мою подпись, чтобы это оправдать, – ответил Демьян, его голос дрожал от напряжения.

– Ты прав. Так зачем сопротивляться, если это неизбежно? – спросил Волков, его тон был почти равнодушным.

– Потому что моё молчание – это всё, что у меня осталось, – твёрдо заявил Демьян.

Наступила пауза. Волков смотрел на него с лёгким интересом, словно изучая. Затем он встал.