Страница 65

Рябинин не шевелился.

— Это не акт вражды. Это поступок человека, который верит в мир.

Маркова бросила:

— Это подрыв общественного порядка!

— Общественный порядок — это когда нет насилия. А его не было, — Анна смотрела только на судью. — Он защищал свободу, а не клеветал.

Тишина. Пахло лаком, потом, разогретой шерстью. За окнами кто-то гудел — трамвай, может быть.

— Позиция защиты принята к сведению, — сказал Рябинин и сложил руки на папке.

Зал затих, будто весь воздух вышел через трещину в оконной раме. Судья Алексей Рябинин склонился над папкой, пробегая взглядом по заключительным строкам. Его чёрный костюм, строгий и тяжёлый, будто поглощал свет ламп, а руки — спокойно сложенные перед ним — не дрогнули. Только тонкая улыбка в уголке губ выдавала живой интерес.

Анна стояла у стола защиты, не двигаясь. В пальцах сжата авторучка, бумага под ней слегка дрожит. На ней — протоколы, выписки, и лист с её последним выступлением, в котором каждое слово отполировано, как зеркало.

«Если он сейчас скажет "виновен"... всё было зря. Всё: плёнка, допрос, валенки с распоротым швом, ночи с Григорием, чернила на пальцах, страх у подъезда».

Рябинин поднял взгляд.

— Суд рассмотрел материалы дела и пришёл к следующему выводу.

Шорох в зале. Маркова напряглась — её блокнот всё ещё открыт, перо в руке, будто меч, готовый к последнему удару.

— Обвинение не предоставило достоверных доказательств того, что листовки принадлежали обвиняемому.

Анна замерла.

— На основании анализа видеозаписи, представленной стороной защиты, и показаний свидетелей, суд считает необходимым признать Константина Бабицкого невиновным.

Стол судьи отозвался глухим стуком — Рябинин опустил молоток.

— Подсудимый оправдан. Освободить из-под стражи в зале суда.