Страница 3

«Опять…», — это слово прозвучало внутри, с той же усталой обречённостью, как вспоминание, что всегда приходит не вовремя.

— Что там? — спросила Лера, заметив её взгляд.

— Ничего, — Кира быстро отвела глаза. — Просто показалось, что знакомое.

— Тебе сегодня всё кажется, — пробормотала Маша. — Может, реально выспись наконец.

Кира пожала плечами.

— Может.

Они медленно двинулись дальше по длинному коридору — шаги то сливались с чужими, то глухо отдавались в пустых пятнах между дверями. За спиной автомат вдруг ожил, фыркнул рассерженно, выпустил тугой сноп пара, точно провожая их недовольным вздохом старого слуги. В этот же миг по коридору прошёл холодный порыв — занавеска дрогнула, бледная и тонкая, легла на батарею, потом резко сорвалась и заструилась обратно, будто хотела спрятаться от сквозняка. Где-то в глубине, далеко за поворотом, с гулким эхом хлопнула дверь — этот звук, будто слабый отголосок грозы, разрезал шум и сразу же растворился.

Кира задержалась у окна, глянула наружу — снег сгустился, в небе плыло молочное марево, а хлопья в этом сумраке казались тяжёлыми, мокрыми. Она почувствовала: в этом холоде есть нечто чужое, не от этого дня, как будто зима подсмотрела в окно и подмигнула, напоминая о себе заранее. Воздух становился резким, стеклянным, от него жгло щёки — и хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как город теряет краски, становится плоским, закованным в лёд.

На лестнице у выхода, в полумраке, толпились студенты: кто-то, зажав в кулаке сигарету, курил, пряча глаза, кто-то, перегнувшись через перила, громко смеялся, выкрикивал что-то не в попад — слова сталкивались, перебивали друг друга, будто каждый спешил высказаться первым, не слушая ответа. Воздух на лестнице был уже другим — свежим, с терпким запахом мокрых, слипшихся листьев и чуть горьковатым бензиновым привкусом, которым пропитались куртки и волосы. Ветер, разгулявшийся у дверей, поднимал с земли тёмную пыль — в полосах света она плясала, мельтешила, как крошечные искры, сливаясь с лучами, пробивавшимися сквозь мутное стекло.

Кира спускалась последней, сжимая в одной руке холодную металлическую кружку, а в другой — телефон, к которому на длинном шнуре болтались наушники, время от времени задевая её колено. Она ступала осторожно, словно не хотела торопить этот миг, когда придётся снова выйти на улицу — в сырой, чужой, настороженный день.

— Кира! — окликнула Маша с нижней ступеньки. — Ну ты как черепаха!

— Я просто не люблю толпу, — отозвалась она, спускаясь медленно. — Там тесно.

— Тесно? Это ж коридор, не метро, — Маша фыркнула. — Ты как будто из прошлого века.

— Может, я и правда оттуда, — усмехнулась Кира, глядя под ноги.

— О, началось, — вздохнула Лера, натягивая куртку. — Сейчас опять начнёт про совпадения и «всё неспроста».

— Да нет, просто шучу, — тихо ответила Кира.

— Угу, шутница, — Маша прищурилась. — Слушай, а тебе не страшно?

— Что страшно?

— Ну не знаю… вот это всё. Имя, миниатюра.

Кира пожала плечами.

— Это лекция по истории, не хоррор.

— Хоррор — это твой кофе, — вставила Лера. — Я до сих пор не поняла, как ты это пьёшь.

— Зато бодрит.

— Или убивает, — Маша хмыкнула.

— Ага, потихоньку, — сказала Кира, улыбнувшись. — Вкусно, между прочим.

— Да, особенно когда пахнет гарью, — Лера махнула рукой. — Пошли уже, пока автобус не ушёл.

— Иду.

Они спустились к тротуару. Под ногами хрустели листья, ветер трепал волосы. Из-за угла выехала скорая, мигнула сиреной, звук ударил в уши и ушёл вдаль, растворяясь где-то за домами.

— Слышали? — Маша прикрыла уши. — Всегда, когда сирена, у меня мурашки.

— Потому что громко, — сказала Кира.

— Не, я серьёзно, — Маша нахмурилась. — У меня сосед в прошлом году… ну, его забирали вот так. И всё.

Лера посмотрела на неё.

— Ты чего это вспомнила сейчас?

— Да не знаю. Просто звук такой… — Маша покачала головой. — Как будто кого-то предупреждает.

— Да перестань, — сказала Кира, доставая наушники. — Это просто город. Он шумит, и всё.

— Ага, шумит, пока не притихнет, — буркнула Маша, потом махнула рукой. — Всё, забудь, не обращай внимания.

Кира сунула наушники в уши, включила музыку. «Сплин» запел тихо: Выхода нет…